Аналитика Брак и семья Политика и общество

Русская семья в новых условиях: о принятии закона о запрете на физическое наказание детей

Вступление в силу изменений в Уголовный кодекс, согласно которым «совершение насильственных действий, причинивших физическую боль», в том числе со стороны родителей по отношению к детям, влечёт за собой наказание вплоть до двух лет лишения свободы (с текстом данной статьи каждый может ознакомиться), ставит перед православной и родительской общественностью в современной России следующие задачи:

1. Приходится считаться с тем, что на данном этапе общество, в лице своих государственных и социальных институтов (органы опеки, нередко также медицинские и школьные работники и т.д.) становится враждебным семье. Это значит, что воспитывать ребёнка, не закладывая в его мышление, память и поведение навыки осторожности по отношению к обществу, не только «злым», но и условно «добрым» дядям и тётям, продающим ему игрушки, вовлекающим его в сетевые проекты или обучающим пользоваться средствами современной коммуникации, расспрашивающим его о доме, о семье, – значит бросать силы на ветер.

 

 

Здесь нет разницы между семьями, в которых к детям применяют физические наказания, и семьями, где этого принципиально не делают: причины для изъятия детей из семьи, которое ведётся не первый год, могут быть самыми разными, просто теперь к ним добавилась ещё одна, причём сформулированная таким образом, что, даже просто неосторожно потянув ребёнка за руку и доставив ему тем «физическую боль», вы можете быть разлучены с ним и направлены по этапу.

«Приходится считаться с тем, что на данном этапе общество, в лице своих государственных и социальных институтов стано-вится враждебным семье».

Нужно отчётливо понимать, что разрушение семьи не просто диктуется растущими предрассудками неолиберализма, но имеет аттракторы в виде заинтересованных коммерческих структур. Как педофилия, так и чёрная трансплантология сегодня представляют собой огромные области ранее не освоенного рынка, и предприимчивость людей специфического склада рвётся туда, как вода в низины. Кроме того, простое усыновление, всегда считавшееся проявлением милосердия по отношению к сироте, теперь всё больше принимает характер способа перераспределения людских ресурсов из «депрессивных» социальных кластеров в «перспективные», подпитываемого идеологией социального расизма. Другими словами, семья становится объектом охоты как источник живого товара.

«Семья становится объектом охоты как источник живого товара».

Следовательно, нельзя воспитывать детей, не прививая им с младенчества способности оценивать абсурдность антихристианского, в тенденции, общественного устройства, знания об опасностях, окружающих семью, и о перманентной подозрительности к ней бюрократического класса. Здесь не место истерии, христианин трезво и спокойно понимает, что «весь мир лежит во зле» (1 Ин 5:19), и что «тайна беззакония уже в действии» (2 Сол 2:7). Ребёнок сегодня должен быть не пассивным объектом беспорядочных воспитательных мер, а ответственным союзником своего родителя, понимающим цену нарушения завета: из-за неосторожного слова или непрощённой обиды их могут разлучить навсегда. Это хороший повод и для родителей задуматься над тем, что принципом наказания должна являться справедливость, которую ребёнок должен быть способен осознать, и что родительское самодурство, традиции которого ещё крепки в нашей стране, сегодня льёт воду на мельницу врага – впрочем, ровно так же, как и попустительство детским прихотям.

Пока ещё не отменено право на неприкосновенность жилища, мой дом остаётся моей крепостью, в которой находятся именно те книги, технические средства и предметы искусства, соблюдаются именно те обычаи и семейные традиции, которые выбираю я. В данном случае «я» – это скорее семья, чем отдельный мужчина или женщина. Семья должна, с помощью других семей, дающих ей чувство локтя, осознать колоссальную силу, которой она всё ещё обладает в формировании сознания ребёнка. Эту силу сообщают ей не технологии, которыми пользуется мир, а такие живые вещи, как память, домашнее тепло, правдивые взаимоотношения, совместный труд и досуг. Если ребёнок получает всё это от родителей вместе с умным, сознательным отношением к дехристианизирующемуся миру, от него нелепо ждать доноса на них за подзатыльник или пощёчину, даже и несправедливые (что не снимает с родителя моральной ответственности за несправедливость).

Итак, родителям нечего бояться, нужно только строить духовные стены вокруг христианских жилищ, давая детям надёжную прививку от влияний мира. Речь идёт, пока что, не о бегстве из городов, но лишь о выстраивании приоритетов. Так, чтение классики (очень важно, чтобы литература была не только благонамеренной, но и качественной) должно предшествовать в жизни ребёнка общению с компьютером, а влечение к модным монструозным игрушкам может быть перебито развитием умения играть в игрушки настоящие. Перед вступлением в подростковый возраст, когда насилие старших, вне зависимости от законов и постановлений правительства, утратит свою эффективность, у человека должны быть воспитаны, кроме навыков церковной жизни, также вкус, чувство долга и справедливости. Всё это требует родительского труда и большого искусства, поэтому нужно перейти к следующему пункту.

2. В ближайшее время родителям, по всей видимости, нужно будет всё больше объединяться между собой. Церковь начиналась с большой семьи, в которой «верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого… и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца» (Деян 2:44-45). Сейчас мы разобщены и, как те же упомянутые в Писании блуждающие овцы, являемся удобной добычей для хищников. Сама реальность, однако, заставит нас быть ближе друг к другу.

Во-первых, потребуется информационная поддержка уже существующих организаций, а также создание новых, которые пользовались бы достаточным доверием и авторитетом, чтобы организовывать информационные компании и распределять пожертвования (когда таковые требуются) в пользу пострадавших от чиновничьего произвола семей.

Во-вторых, целесообразен обмен опытом между родителями в области воспитания, игры, досуга. Такое взаимодействие уже давно активно ведётся в социальных сетях, но, видимо, нужно будет уделить больше внимания развитию структур именно для единомышленников, т.е. сторонников здравых приёмов воспитания и классических методов образования.

В-третьих, следует стремиться к тому, чтобы бесплатная и грамотная юридическая помощь семье стала сетевой структурой, охватывающей всю страну и хорошо известной каждому родителю.

В-четвёртых, было бы хорошо и правильно в текущей ситуации, если бы родительские комитеты смогли представлять собой такую силу, на которую регулярно был бы направлен предвыборный популизм власти.

3. Поскольку, в силу разных причин, основной удар придётся а) по глубинке, б) по семьям со скромным достатком, матерям-одиночкам и многодетным, – только повышенное чувство ответственности поможет людям, живущим в больших городах, не закрыть глаза на происходящее и не «проморгать» будущее России, которое представляют собой именно дети средних и малых городов. Нельзя занимать позицию «меня это не касается». Вот почему нужно везде говорить о принятии этих поправок, предупреждать всех родителей, просить как их, так и самих детей быть бдительными, если они не хотят потерять друг друга, а также распространять информацию о способах противодействия злоупотреблениям.

4. Пора осознать, что правящий в России элитный консенсус защищает наши интересы только в тех случаях, когда они совпадают с его интересами. Абсурдность принятых поправок, на которую указала перед его подписанием президентом Патриаршая комиссия, вкупе с отставкой Павла Астахова, старавшегося защищать хотя бы некоторые из традиционных семейных норм, не оставляет сомнений в том, что в короткие сроки может быть принято любое, даже самое разрушительное для семьи, решение без предварительного общественного обсуждения и с программным замалчиванием в СМИ. Нужно ли говорить, что, если семья и право на воспитание детей представляют собой в нашей стране священные понятия не только для верующих, но и для большинства неверующих, то права одних верующих могут быть попраны тем легче, как только это станет почему-либо целесообразным?

«Правящий в России элитный консенсус защищает наши интересы только в тех случаях, когда они совпадают с его интересами».

Апелляции к православию со стороны отдельных представителей консенсуса являются риторикой, союз государства и Церкви в настоящее время представляет собой тактику, а не стратегию. Правда, существует мнение, что в любую эпоху и при любом раскладе правящий слой защищает свои и только свои интересы. Но это мнение материалистическое, неправославное. Апостол ясно пишет, что начальник «есть Божий слуга, тебе на добро» (Рим 13:4). Так и должно быть, на этом принципе основывается служебное соответствие начальствующих перед судом Бога.

Понятно, между тем, нежелание православных расшатывать и без того шаткое социально-политическое положение в стране, тем более, что некоторые политтехнологи уже выражали желание увидеть Церковь «пушечным мясом» для беспорядков в ходе внутриэлитных разборок. В Священном Писании, особенно исторических книгах Ветхого Завета, наглядно показано, что Сам Бог, когда приходит время, вмешивается в ход истории. В зависимости от духовной жизни людей принимает своё направление ход истории.

Вместе с тем, для того скромного молчания или крайне скупого и как бы между делом говорения о букве и духе принятого закона, которое охватило основные православно-патриотические ресурсы, я не вижу никаких оправданий. Оно представляется мне следствием паралича мысли заранее принятыми стереотипами, столь же приятными, сколь и вредными – стереотипами, которые реальность разрушает один за другим.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *