Политической элите принадлежит исключительная роль в определении настоящего и будущего страны, в её руках сосредоточены огромные символические и материальные ресурсы. И народ вправе ожидать от элиты жертвенного служения общим интересам.

 

Великий князь Владимир Мономах, выдающийся православный государь Руси, сочетавший глубину веры с государственной мудростью. Его пример актуален и сегодня.

В политической науке выработано множество подходов к пониманию элиты[1], которые, если обобщить, исходят из наличия в обществе (государстве) особой группы людей, которые в силу врождённых и (или) приобретённых качеств занимают в обществе позицию, позволяющую контролировать его жизнь и принимать значимые для всех решения. Анализ свойств, назначения, функций элиты, оценка самого факта её существования зависит от теоретических и мировоззренческих позиций тех или иных авторов, варьирующихся от преклонения перед правящим классом, управляющим «неразумными» массами, до анархического отрицания элит и их какой-либо конструктивной роли.

«Народ вправе ожидать от элиты жертвенного служения общим интересам».

На наш взгляд, между этими крайностями находится «золотая середина», состоящая в том, что наличие элит объективно присуще обществу, причём элита, или высший правящий класс, отвечает за обеспечение единства общества, его защиту и развитие. Элиту при этом не следует, на наш взгляд, искусственно противопоставлять народу в рамках конфликтной парадигмы «господ и рабов», «угнетателей и угнетаемых». Элита и народ находятся в сложных, диалектических отношениях, и должны составлять, при всех противоречиях, часть единого органического целого, находиться в едином ценностном, мировоззренческом поле.

Последнее утверждение, на наш взгляд, имеет особую значимость. Недостаток большинства теорий элит состоит как раз в отсутствии в них чётко выраженной аксиологической компоненты либо в её искажённой интерпретации. Начиная с Н. Макиавелли анализ элит, как правило, основывается на признании особого права одной группы людей властвовать над другими исходя из силы, способности к политическим интригам и навязыванию своей воли любыми средствами. При этом критериями отбора элиты выступают происхождение, богатство, сила, знания и почти никогда – следование нравственным принципам, защита ценностей и интересов всего народа. Лишённое аксиологического стержня, такое понимание приводит к тому, что в качестве «элиты» рассматривают класс людей, обладающих властью, безотносительно к тому, как эта власть достигнута и как она используется. К сожалению, десятки исторических примеров, в том числе недавние, по меркам Клио, события российской истории, показывают, как к власти могут приходить глубоко антинациональные силы, разрушающие государство и проводящие политику в интересах внешних сил. Можно ли называть подобных представителей правящего класса «элитой» просто по факту обладания ими высшими государственными полномочиями? На наш взгляд, нет; подобные люди – это антиэлита.

«Элита и народ находятся в сложных, диалектических отношениях, и должны составлять, при всех противоречиях, часть единого органического целого».

Именно в этом смысле выдающийся русский мыслитель А. С. Панарин говорил о «народе без элит»: «всё дело в том, что элита, переориентированная на глобальные приоритеты, перестала быть полпредом нации и её голосом», «эта элита мыслит и действует не как национальная, а как глобальная, связавшая свои интересы и судьбу не с собственным народом, а с престижной международной средой»[2], как бы «эмигрировав» из собственной страны, отказавшись от её самобытности и интересов.

Представители прозападной части российской элиты сегодня не ставят для страны с более чем тысячелетней историей более значимой цели, чем «войти (…) в группу стран с наиболее высоким уровнем благосостояния»[3] и глубже интегрироваться в глобальную экономику, считают нежизнеспособной фантазией представление об особом пути России[4], а в приобщении к европейским ценностям видят безусловное благо. Следствием отказа части российской элиты от суверенного курса с опорой на национальные ценности являются системные проблемы в духовно-нравственной, образовательной, семейно-демографической, экономической и других сферах.

Здесь мы подходим к тому, чтобы ввести в понятие элиты жёсткий ценностный критерий. Подлинная элита, в нашем понимании, – это группа людей, облечённых властью и осуществляющих её в общих интересах на основе национальных духовно-нравственных ценностей, а также демонстрирующих на деле высокую приверженность этим ценностям и интересам. Элита здесь – не просто «эффективные менеджеры» или очень богатые и в чём-то даже даровитые люди, но служители общих интересов, руководствующиеся нравственными нормами и цивилизационными ценностями, обеспечившими преемственное существование народа на протяжении многих столетий. Собственно, исторически на Руси элита, или «нарочитые», «лучшие» люди, – те, кто способен осмысленно и мудро принимать решения на общую пользу[5].

По словам А. С. Панарина, «национальная элита, достойная этого названия, сочетает два герменевтических усилия: одно связано с процедурами анамнезиса, активизацией культурной памяти, ответственной за сохранение идентичности и исторической преемственности, другое — с процедурами мимезиса, творческого заимствования достижений других культур и цивилизаций»[6]. К сожалению, на протяжении долгого периода указанный «анамнезис» не практиковался российским политическим классом, разве что декларативно.

Однако нарастание внутренних и внешних вызовов и угроз, а также события «Крымской весны» показывают, что цивилизационный «анамнезис» становится не только возможным, но и необходимым для выживания как страны, так и её элиты.

Данная процедура потребует не только и не столько политических деклараций, сколько реальных усилий российской элиты, направленных на защиту суверенитета страны в XXI веке, осуществление выбора в пользу исторической Российской государственности, субъектности России в противоположность её окончательной интеграции в Западный (или любой другой) мировой проект.

Этот выбор требует жертвенности со стороны элит, ведь «совершенно очевидно, что без альтруизма не может быть устойчивой никакая элита»[7]. При этом «если политическая элита проявляет ярко выраженную волю к самоотверженному служению и борется с внешним врагом, стихийными бедствиями, воровством в своей среде (…), то народ незамедлительно и с воодушевлением (…) отзывается на всякий нравственный поступок власти»[8].

В российской истории этос жертвенного служения представителей власти тесно связан с православным понятием о святости. В основе высших устремлений и конкретных практических действий лучших представителей российской элиты, начиная с великого князя Владимира, лежала православная вера[9]. Поэтому «политики, осознающие, что святость – не пустой звук, а нормальное состояние собственного самосознания, и являются подлинными гарантами того, что политика (…) будет хотя бы считаться с непреходящими ценностями»[10].

«В российской истории этос жертвенного служения представителей власти тесно связан с православным понятием о святости».

Когда элита демонстрирует не только свой высокий политико-административный и материальный (финансовый) статус, но и подлинное стремление к сохранению суверенитета и цивилизационной идентичности страны, её духовных и нравственных ценностей, тогда можно говорить о подлинно национальной элите[11].

Опыт российской истории показывает, что в эпохи тяжелейших испытаний, ставивших на грань исчезновения государственность и культурно-религиозную самобытность народа, часть политической элиты страны находила желание и возможность восстановить государственный строй, защитить народ, его веру, культуру и материальный быт. В этом и есть назначение элиты – государствосбережение и народосбережение.

Как писал А. С. Панарин, «элитарные группы делегируются нацией, предварительно оснастившей их всеми доступными ресурсами, для освоения новых, более эффективных способов жизни. И затем эти блудные сыновья прогресса, набравшиеся нового опыта, возвращаются к отчему дому для того, чтобы его получше обустроить»[12]. Возможно, именно это происходит или скоро произойдёт с современными российскими элитами. Им предстоит вернуться в Россию.

[1] В качестве хорошего обзора концепций элиты можно предложить следующую публикацию: Ашин Г. К. Понятие «элита» и его роль в политических исследованиях // Философские науки, №7, 2005.

[2] Панарин А. С. Народ без элиты: между отчаянием и надеждой / Электронная библиотека RoyalLib.com. URL: http://royallib.com/read/panarin_aleksandr/narod_bez_eliti_megdu_otchayaniem_i_nadegdoy.html#0 (дата обращения: 19.04.2016)

[3] Медведев Дмитрий. Новая реальность: Россия и глобальные вызовы / Российская газета. 23 сентября 2015 года. URL: http://rg.ru/2015/09/23/statiya-site.html (дата обращения: 19.04.2016)

[4] Дмитрий Медведев выступил на конференции «Великие реформы и модернизация России» / Kremlin.ru. 3 марта 2011 года. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/10506 (дата обращения: 19.04.2016)

[5] См.: Пузанов В. В. Качественные характеристики великокняжеской и «племенной» элиты IX- X вв. в «Повести временных лет»: социальные образы и этнический фактор // Общественно-политическая мысль в России: традиции и новации. Сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф. Ижевск, 24-25 октября 2006 г. Т. 1. Средневековая Русь: проблемы идентичности / Отв. ред. В.В. Пузанов. Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2007.

[6] Философия истории: Учеб. Пособие / Под ред. проф. А.С. Панарина. М.: Гардарики, 1999. Цитата приведена из главы, написанной А. С. Панариным.

[7] Зорькин В. Доверие и право // «Российская газета» — Федеральный выпуск №6069 (93) от 29 апреля 2013 г. URL: http://www.rg.ru/2013/04/28/zorkin.html (дата обращения: 19.04.2016)

[8] Шамшурин В. И. Консерватизм и свобода. – Краснодар, «Глагол», 2003. С. 274-275.

[9] Любопытно в связи с этим замечание А. С. Панарина: «Народ мирится с привилегиями правящего класса, если они оправданы несением особых государственных повинностей в рамках общей системы служения «святой Руси»» (Панарин А. С. Российская интеллигенция в мировых войнах и революциях XX века. – М.: «Эдиториал УРСС», 1998. С. 157).

[10] Расторгуев В. Н. Философия и методология политического планирования: Избранные лекции и доклады. – Тверь: Седьмая буква, 2009. С. 66-67.

[11] На прямую взаимосвязь ценностей элиты с эффективностью государственной политики указывает ряд учёных. См., например: Смирнов Д. С. Ценностные ориентации политической элиты как фактор её эффективности // Власть, №2, 2007; Буссель Ю. Н., Шмерлинг Д. С. Стратегическое моделирование приоритетных национальных проектов: от учета ценностей российского общества к целевому планированию // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз, 2007. № 4.

[12] Панарин А. С. Народ без элиты: между отчаянием и надеждой / Электронная библиотека RoyalLib.com. URL: http://royallib.com/read/panarin_aleksandr/narod_bez_eliti_megdu_otchayaniem_i_nadegdoy.html#0 (дата обращения: 19.04.2016)

Первая версия статьи опубликована в Информационно-аналитическом бюллетене «Российский вектор» (№7, 2016), выпускаемом Российским институтом стратегических исследований.

Аналитический центр святителя Василия Великого
admin@stbasil.center

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *