Аналитика

Краткий аналитический обзор итогов 2016 года

В преддверии мероприятия...
Максим Сергеевич Козлов-Шульженко

В конце года и в начале года принято подводить итоги и делать прогнозы соответственно. Однако только подводить итоги или только прогнозировать есть занятие малосодержательное, — в первом случае всем уже и так все ясно, а во втором — прогнозы интересны только от людей с репутацией оракулов или инсайдеров.

Вообще, аналитика имеет смысл, если содержит в себе качественную инсайдерскую информацию. Без инсайда аналитика будет ложной, хотя можно попробовать не гадать, какая конечность в каком направлении повернется у власть имущих, а предложить и реализовывать свое видение будущего.

Поэтому попытаемся совместить подведение итогов с прогнозами на уже наступивший 2017 год. Для этого будем рассматривать тенденции, которые находятся в более менее экспертном консенсусном поле. Тенденции выстраиваются в соответствии со следующим рядом событий: приход в США к власти Трампа, Брэкзит, «Критское совещание», нарастающие тенденции апостасии, война на Донбассе, нарастание кризиса в Китае, глобальный экономический кризис, война в Сирии, терроризм, потребность реформирования в России и мире.

  • Глобальный проект, который на протяжении 20 века и по сей день десубъективизировал народы, государства, общества сейчас находится в кризисном состоянии. Оказалось, цели глобализации невозможно достигнуть используя инструменты капитализма, который в современной форме проектировался для успешной конкуренции в рамках модели двухполярного мира. Оказалось, что базовые идентичности (пол, национальность, конфессиональная принадлежность) на этом этапе истории для достаточно больших социальных групп сильнее искусственно внедряемых. Стала более остро видна расстановка сил, которую очень условно можно разделить на 2 группы: традиционалисты (по сути все виды субъектности не пытающиеся демонтировать традиционную модель существования человечества) и (пост-) модернисты (сюда входят трансгуманисты, ультралибералы, экстремисты, террористы и проч. ). При этом слабость позиций присутствует в обоих лагерях. Трационалисты не могут предложить конструктивный образ будущего, адекватный современному уровню развития в т. ч. коммуникационных и IT технологий, не понимая, как интегрировать в него научные технологии. Все их проекты упираются в «запретить», «отобрать», резко «ограничить», что необходимо при реализации любого проекта, но не достаточно для конструирования реальности. Лапидарная, «кастрированная» реальность, сведенная в любого рода «монастырь» нежизнеспособна, требует постоянно активного мобилизационного проекта и исключает большую часть людей из своей системы. В то же время (пост-)модернисты продвигают образ чистого информационного симулятивного будущего, где человек и компьютер сращены, управление происходит через коммуникационные сети, обучение проводится в вирутальной реальности, «человеческое» полностью заменяет «технологическое» . При этом направление элитного капитала —  делание денег на расчеловечевании и деантропологизации человечества и всей культуры. Налицо кризис глобальных универсальных проектов. Отсюда, развитие именно глобалистского проекта еще сильнее будет связано с переводом из сферы идей в сферу чистой технологии и повсеместное внедрение этих технологий. Традиционалисты не могут противопоставить технологии достаточно сильный вдохновенный проект, который мог бы либо трансформировать технологии, либо их перевести в иное человеческое или, лучше сказать, богочеловеческое русло (вопрос «как?» — открытый). Любая полемика традиционалистов строится на апофатической составляющей, которая не привлекает сторонников, лишая традиционалистов ресурса и делая их позиции слабее, хотя их позиции остаются востребованны во всём мире. 2017 год будет годом трансформации глобального проекта и мимикрии к новым условиям острого противостояния условных традиционалистов и (пост-)модернистов. Острая конкуренция проектов будущего будет выливаться в политическое русло, в России будет обостряться межэлитная борьба. Также, ожидается привлечение сильных теоретиков и носителей технологии к проектированию будущего.
  • Религиозные организации потеряли, а какие-то и не имели, политической субъектности , которая могла бы проявляться либо в отличных от государственных шагах, либо трансформировать государство в соответствии с присущим им видением. Отдельного обсуждения требуется вопрос, нужна ли религиозным организациям политическая позиция  как таковая, и если да, то какой она должна быть. Как известно из кибернетики, то чем не управляете вы, само управляет вами. Поэтому политический аспект был решающим в дипломатической жизни Церкви, и через него в наибольшей степени выражался внутренний дух Церкви. Обретение субъектности является приоритетной задачей для Церкви. Она позволит сформировать образ, лик будущего. Если Церковь хочет (проблема воли и ее направления стоит также очень остро) преобразить общество и мир в соответствии, например, с евангельскими истинами, акцент придется перевести с эсхатологии на «конструирующее богословие», которое есть в своем сердце «богословие Истины». Следствием этого будет философия, которой «разрешится» строить будущее и приближать реальность к богословию. Но в рамках нехватки субъектности и в условиях размывания символических и социальных смыслов ждать «сборку субъектов» в 2017 году рано, хотя отдельные усилия могут предприниматься.
  • По поводу экономики сказано много, и повторять сказанное не имеет смысла. Можно отметить лишь одно: в мире существует огромный запрос на идеи нового экономического мироустройства. В некоторых закрытых институтах успешно ведется работа по написанию новой экономической модели, проблема ввода её в реальность стоит достаточно остро, поскольку связана с элементами глобальной трансформации.

Современная экономика вслед за идейным крылом (пост-)модернистов идет по пути расчеловечивания и дегуманизации. В связи с технологизацией труда, заменой человека компьтером появляется ситуация, при которой нет необходимости в большом количестве специалистов, обслуживающих элиту. Необходимо крайне ограниченное количество инженеров, которые придумывают машины и их программируют, поддерживают их работу. Также необходима сфера услуг и развлечения элиты. По разным оценкам к 2050 для этого будет необходимо 200-250 миллионов человек всего населения Земли. Остальные, видимо, будут жить в ситуации условного «левого» проекта, когда их жизнедеятельность будет поддержана искусственно, а любой труд будут выполнять машины, что подтверждает эксперимент в Финляндии по внедрению «безусловного базового дохода».

«Постмодернизация» мира, выражающаяся в апологии «черных лебедей», свидетельствует о проблеме глобального управления и выходе мировой системы из состояния равновесия (при этом надо иметь в виду, что элита никогда не признает наличие данной проблемы. На деле же элита ничем не управляет, представляя собой театр теней, который создает видимость управления). Переход в новое равновесие будет сопряжен с новой онтологией социальных систем и подбором новых целевых установок. 2017-18 год можно назвать «развилкой», на которой будет уже сделан окончательный выбор направлений дальнейшего развития. Развитие кибернетики 3-го порядка позволяет говорить об усложнении способов управления, что в среднесрочной перспективе приведет к своей противоположности: архаизации способов управления и формированию инструментов прямого непосредственного контроля на уровне биологии человека.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *