Аналитика Модернизм и экуменизм Церковь сегодня

Экуменизм в условиях тотальной аномии: с кем и во имя чего объединяться?

Экуменизм – объединение христианских Церквей – процесс сложный и многоаспектный. Глубинную основу его, безусловно, составляют факторы духовные, выраженные в догматике, в единстве веры и понимания того, в кого и во что верят. Важны и организационные аспекты, связанные с возможностью единения в церковной жизни.

Но есть в экуменических процессах и еще один аспект – его можно считать периферийным, но именно он выступает возможной предпосылкой, подготовкой, «пропедевтикой» ко всему остальному. Без данной предпосылки вряд ли осуществимы иные, более глубокие формы единения. Речь идет об общности взглядов на социальные процессы, единстве понимания вызовов христианству и христианам, исходящих из общественной практики, синергийности действия в ответе на данные вызовы.

Объединению догматическому и организационному должно предшествовать сотрудничество в реакции на социальные проблемы. Если даже такое сотрудничество невозможно, то как можно говорить о большем?

Если между конфессиями невозможно сотрудничество на социальной почве, то невозмо никакое сотрудничество вообще.

Подобное сотрудничество предполагает ответ на три вопроса: во имя чего объединяться? против чего объединяться? с кем объединяться?

Ответ на первый вопрос для Православных христиан очевиден: во имя идеалов и ценностей, выраженных в Священном Писании и Священном Предании, явленных миру Словом и Делом Спасителя, продолженными Его апостолами и Святыми Отцами.

Против чего объединяться? Тут ответ не будет таким простым. Да, враг христиан, «враг рода человеческого» известен. Но известно и то, что он хитер и изворотлив. К каждому человеку от стремится подобрать свой ключик, используя его слабости, страсти, а то и простую невнимательность. Часто он маскируется благими целями и намерениями, заманивая в свои сети людей, изначально настроенных благочестиво. Так и в обществе. Каждая эпоха бросает христианам свой вызов, и часто даже бывает не так просто понять, в чем этот вызов состоит.

На наш взгляд, современный мир столкнулся со страшной опасностью, чреватой общественной деструкцией, разложением человеческой личности и жестко противоречащей христианским ценностям.

Данную опасность в своих прежних работах мы определяли как тотальную аномию.

Тотальная аномия представляет собой устранение всякой нормы и замену ее неограниченным полем  произвольно выбираемых альтернатив. Единственный принцип тотальной аномии – «все дозволено, кроме не дозволять». При таком подходе устраняется различение добра и зла, хорошего и плохого, достойного и недостойного, высокого и низменного… Все это теперь равноправные альтернативы, а любая попытка сохранить различие – уголовно преследуемая дискриминация.

Уже сейчас становятся очевидными трагические последствия тотальной аномии.

Неудивительно, что в первую очередь реабилитации подверглось самые примитивные проявления человеческой природы, сдерживавшиеся раньше культурой.Гедонизм становится единственным ориентиром человека. Стыд потерян окончательно. Порнографию называют искусством, мшелоимстово – культурой потребления, мошенничество и хитрость – креативностью. Главы корпораций продвигают свой бизнес, разгуливая голышом по улицам городов, покупателям обещают бесплатный товар, если они публично разденутся, реклама основана на демонстрации половых органов…

«Восстановили в правах» сексуальные извращения, более того, в пылу борьбы им всячески пытаются придать привлекательность. Действительно, «права геев», а вслед за ними и прочих извращенцев, становятся излюбленной темой «борцов с дискриминацией».

Тематика «ниже пояса» занимает первые полосы солидных изданий. «Парады» практикующих однополую «любовь» становятся показателем демократичности общества. Детей принудительно растлевают, начиная с детского сада, приучая к инцесту, обучая мастурбировать, разрушая половую идентичность.

Почему именно это, низменное, выходит на первый план? Ничего удивительного. Во-первых, любая культура всегда наиболее жестко регламентирует сферу половых отношений, ибо здесь наиболее сильно действует гедонистическое, страстное начало. Во-вторых, сфера половых отношений только по видимости относится исключительно к частной жизни. Именно здесь коренятся все наиболее существенные социальные ценности и институты: семья, воспитание человека, детство, умение ограничивать свою похоть…  Гибнет семья, различие мужского и женского, стирается понятие детства… В результате формируется человек, идеально подходящий для общества тотальной аномии, несущий в себе образец такого общества.

Но в прошлое уходит и многое другое – Родина, национальная культура, традиции… В одной из предыдущих работ мы предположили, что суды скоро будут оправдывать воров и убийц как людей с альтернативными взглядами на частную собственность и ценность человеческой жизни. Так вот, в Италии уже прекращают преследование вора, если он украл, потому что хотел есть. А вдруг кому-то очень захочется чужую машину или яхту? Видимо, скоро подобное желание станет основанием для оправдательного решения суда.

Похоть, бесстыдство, неуважение к традициям, эгоизм растлевают человека. А где порок, там и маммона.  И растленный человек становится жертвой еще одной силы – корпораций, преследующих интересы прибыли. Сегодня маркетологи уже не ставят цели убедить покупателя купить товар, потому что он хорош. Сегодня их цель – завоевать души потребителей, чтобы через завоеванные души получить доступ к кошелькам людей.

Подобному искусству обучают в лучших экономических школах (например, в Стокгольмской школе экономики), об этом прямо пишет гуру маркетинга Ф.Котлер. Но этим дело не кончается. Завоевание душ должно быть организационно оформлено. И вот уже провозглашается создание «корпоративных религий», в которых брэнд станет предметом религиозного поклонения, идеология компании – учением «церкви», штат корпорации – клиром, а потребители – общиной верующих… Уже возникли «религии» Apple, Virgin, HarleyDavidson…Чему учат эти «религии»? Главное – покупать, покупая, получать удовольствие. Они не будут тянуть человека вверх, они будут потакать самому низменному и примитивному, в преодолении чего и состояла культура. А чем закончится? Идеолог «корпоративных религий» Й.Кунде создал со своими соратниками компанию по продаже сигарет под брэндом «Смерть». И обещал всем «Смерть» со скидкой. Люди тотальной аномии охотно покупали «Смерть» со скидкой. Причем скидка была лишь приятным дополнением к «прикольной» «Смерти».

Миллионы европейцев, вдруг оказавшиеся в таком поистине сумасшедшем мире, осознают бредовость происходящего, но попытки противостоять тотальной аномии воспринимаются как якобы конфликт со всеми основаниями либерально-демократической культуры. Мы уже сравнивали действие тотальной аномии с компьютерным вирусом – она так глубоко проникает в фундамент европейской жизни, сливается с ним, что поползновения «очистить систему» приводит к ее ликвидации. Тем же чревато и пренебрежение вирусом. Парадокс в том, что тотальная аномия разрушит в итоге не только саму либеральную культуру, но и культуру вообще. Ибо культура немыслима без нормы.

К сожалению, большинство социальных институтов западного общества, и государство в том числе, парализованные страхом посягнуть на либеральные ценности, оказались не в состоянии присущую им функцию механизмов самокоррекции. Боясь посягнуть на демократию, «права человека», свободу личности, нарушить толерантность, западные правительства превращаются в верных стражей тотальной аномии, служа похоти, разврату, маммоне, смерти…

Большинство государств Запада не способны преодолеть вызовы современности.

Безусловно, тотальная аномия разлагает христианское учение. Устраняя норму, она устраняет понятия греха. Да, действительно, тотальная аномия уничтожает грех. Но не искуплением или раскаянием, а просто отрицанием его существования. Единственный грех – признавать что-то грехом. Ибо это дискриминация. Нет греха и никогда не было. А была дискриминация несчастных людей жестоким, отсталым  обществом за их убеждения, дела, поступки.  Страдание приносила исключительно дискриминация. Если расстаться с предрассудками, перестать осуждать что-либо всем будет хорошо, страдающих грешников не останется. Но если нет греха, зачем тогда приходил Спаситель? Значит, Его пришествие в мир было бессмысленным?

Какой же должна быть позиция западных христианских Церквей? Казалось бы, очевидно: Церкви должны были бы бесстрашно и решительно встать против тотальной аномии, не боясь обвинений в антилиберализме и недемократичности, защищая идеалы и принципы евангельского учения. Тем более, что сегодня враг уже открыл свое лицо. Христианство в условиях тотальной аномии почему-то не подпадает под заявляемую «толерантность», желающие остаться христианами подвергаются гонениям и преследованиям. Достаточно хотя бы вспомнить женщину, уволенную с работы за ношение нательного крестика. Или американского клерка, отданного под суд за отказ из христианских убеждений регистрировать однополый брак. Но нет! Западные Церкви не только не ведут свою паству на борьбу, но в лучшем случае соглашаются на компромисс, там, где для христианина компромисса быть не может, а в худшем – становятся в ряды защитников тотальной аномии.

Олег Анатольевич Ефремов

Характерный пример – пресловутая проблема отношения к гомосексуализму и однополым бракам. Особенность ситуации в том, что даже в Священном Писании содомский грех осужден однозначно – Господь покарал города, погрязшие в этом грехе. Судьба Содома известна. Здесь речь не идет даже о толковании Писания. Здесь все сказано четко и ясно. Причем как в Ветхом, так и в Новом Заветах.«Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость» (Лев.18:22) «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, не хищники – Царства Божия не наследуют» (1Кор. 6:9-10). Писание свято для каждого христианина, если он христианин. Отступая от Писания (не по слабости, греша и каясь, а сознательно, оправдывая свой грех), человек перестает быть христианином. «Соль – добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить ее?» (Лк. 14:34). Впрочем, Содом погряз не в одном только грехе, тот лишь был наиболее заметен, но рядом были и другие.

Но когда не отдельные даже члены Церкви, а ее иерархи от имени своей паствы оправдывают содомизм и готовы освящать брачным союзом содомский блуд – чем становится такая организация?Разве только одной из «корпоративных религий», готовых потакать любым капризам похоти, чтобы через нее, манипулируя растленными людьми, получать свой кусочек барыша. И тогда не удивит готовность «подправить» Писание по требованиям «политкорректности», или превращение Спасителя в бесноватую рок-звезду, или иное кощунство, для любого подлинно верующего худшее смерти.

Оправданием содомского греха западные церкви утрачивают право именоваться подлинно религиозными организациями.

Возможно ли в таких условиях Православным Церквям объединяться с западными?

Поддержать содомию и однополые браки, растление детей, бесстыдство и эгоизм из страха посягнуть на «права человека» и «демократические свободы» или быть обвиненными в поддержке дискриминации?

Включиться в конкуренцию «корпоративных религий», продвигая по всем правилам современного маркетинга свой брэнд, ведя борьбу за человеческие души не во имя их спасения и жизни вечной, а ради прибыли и позиционирования на рынке? Только вот дьяволу нельзя служить наполовину. И придется «венчать» гомосексуалистов и педофилов, проявлять «толерантность» к убийству и насилию, превращать службы в услаждающие оргии, а бесценное наследие прежнего христианского благочестия в материал для разнузданных «перформансов» и «инсталляций». «Пуси Райт» тогда, наверное, не будут изгнаны из Храма Христа Спасителя, а станут его почитаемым клиром.

Сегодня от христианских Церквей требуется твердый христианский выбор. Они должны подтвердить, что они – христиане. Существенно, что ситуация выбора наиболее остра в мире, привыкшем к покою и благополучию и страшащемуся потерять покой и благополучие. Но сказано, «Сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший душу свою ради меня сбережет ее» Мф (10:39)

Не может быть объединения с Церквями, венчающими содомитов, как это уже делают лютеране в Швеции и англикане. Не может быть объединения с теми, кто стыдливо молчит, потакая греху, идя с ним на компромисс, постепенно ему поддаваясь, как католики.

Православная Церковь не может объединяться с теми, кто говорит о возможности венчания содомитов или потакает всевозможным грехам и порокам.

А как быть с другими Православными Церквями? Хочется надеяться, что у них хватит твердости в вере, хотя Критский собор заставляет сомневаться в этом. Протестанты, по сути поддержали тотальную аномию открыто, католики потихоньку сдаются, многие православные церкви колеблются. Но колебание – еще не беда. Господь всегда поддерживал тех, кому была нужна Его помощь для обретения твердости. Хочется верить в то, что Православные Церкви встанут на решительную борьбу с тотальной аномией, не пойдут на компромиссы с «врагом».

Тотальная аномия разъединяет. Но, разъединяя, она и объединяет. Давайте не будем забывать, что даже среди руководства Церквей далеко не все проявляют дипломатическую гибкость в отношениях с тотальной аномией. Так, из 430 членов Генерального Синода Церкви Англии в пользу содомитов высказался только 131[1]. Многие простые пастыри бескомпромиссно, не боясь гонений, как и подобает христианину, ведут борьбу с врагом. Наконец, миллионы простых верующих и даже людей, ранее равнодушных к религии, вопреки позициям иерархов, включились в эту борьбу[2]. Вот с ними можно и нужно объединяться.

Причем не просто объединяться, но и объединять! Ведь Православная Церковь единственная из христианских Церквей, видящая лукавство тотальной аномии. Именно Православие должно стать во главе борьбы с тотальной аномией, собирая вокруг себя всех подлинных христиан. Хорошо, если это будет Союз Православных Церквей. Но если нет – такую роль должна сыграть РПЦ.

И может быть это будет новым веком в истории христианства, когда «зерна начнут отделяться от плевел», когда христианство вернет себе единство  в исповедании истин Священного Писания и Священного Предания, сохраненного Православием. Отпадет необходимость в «экуменизме». Отпадет «историческое», компромиссное, и христианство останется таким, каким и должно быть – Вселенским, по боговдохновенным решениям Вселенских же Соборов.

Раскол христианства начала в XI в. западная церковь. Сама в себе она раскололась в XVI. Логичным завершением «модернизаций» соборного учения становится превращение западных церквей из христианских общин в корпоративные религии[3]. Тотальная аномия расставит всех по своим местам.

Сегодня наступил благодатный момент для христианина. Сегодня он должен совершить подвиг исповедания веры. Тотальная аномия – не просто очередной вызов христианам. Она представляет собой ситуацию, когда христиане должны вновь совершить подвиг исповедания веры, даже если весь мир отвернется от них. На подобных подвигах всегда держалась Церковь. Исповедникам, возможно, грозят не лагеря, тюрьмы и виселицы (хотя, кто знает?). Им грозит общественный остракизм и поругание. Им грозят ярлыки мракобесов, антигуманистов, врагов прав человека и защитников дискриминации. Не надо бояться ярлыков. Дьявола не зря называют лукавым. Лукавство заключается и в том, чтобы «волку рядиться в овечью шкуру». Но «по плодам их узнаете их». Тотальная аномия нашла себе удобные маски. Но маски эти надо бесстрашно срывать. И тогда будет ясно, кто воистину сражается за человека и его права.

Что делать, указал Спаситель, будучи безгрешным, поруганный, униженный, пошедший на позорную смерть. Но это смерть во имя Жизни. Мы всегда должны помнить слова пасхального пения, о том, как «Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ». Не может быть оправдания отступлению от учения Спасителя, не может быть компромисса в вопросах веры и нравственных ценностей христианства. Если ради этого придется выступить против «прав человека» и «демократии» — не стоит останавливаться. Ибо, в конечном счете, в этом и будет заключаться борьба за человека, за его будущее, за его спасение. Христианство никогда не боролось с человеком. Оно всегда боролось с грехом во имя человека. И сегодня приходится вести эту брань.

Тотальная аномия положит конец экуменизму в прежнем смысле этого слова. Раньше говорили о единении христианских Церквей, но теперь речь идет о единстве с «корпоративными религиями», в разновидность которых превратилось западные церкви. Абсурдность разговора о «единении церквей» становится очевидным.

Православным следует утверждать принципы христианской веры, стоять на том, на чем стояли Святые Отцы во времена гонений, и объединять вокруг себя тех, кто, как и они, готов стоять до конца, а только подобные люди и сохранят право называться христианами.Только они и будут составлять собой Единую Святую Апостольскую Церковь, которая и есть тело Христово. Вот и весь экуменизм.

[1] См.: Триумфальное шествие извращенцев в англиканской «церкви» // http://www.stbasil.center/single-post/2016/09/10/Триумфальное-шествие-извращенцев-в-англиканской-«церкви».

[2]Многие представители западных христианских конфессий, испытывая ужас от позиций своих Церквей, обращаются к Православию, например, к афонским старцам. Но некоторые, разочаровавшись в своих Церквях, разочаровываются в христианстве вообще и уходят к мусульманам или буддистам…

[3]Попытка Церкви «идти в ногу со временем», реагировать на исторические изменения не в соответствии с собственным учением, а «подстраиваясь» под них, всегда заканчивалась плохо. Вспомним, хотя бы печальный опыт послереволюционного обновленчества в нашей стране. С другой стороны, те, кто оставался верен, сохраняли себя – иудеи или наши старообрядцы.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции сайта.

 

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *