Брак и семья Россия

Национальная стратегия действий в интересах женщин: обеспечение равноправия или воплощение гендеризма?

Как не относитесь к празднику 8 марта, но по сложившейся традиции все равно в этот день поздравляют женщин и дарят им подарки. Наше правительство решило не мелочиться и преподнести женщинам не по три гвоздички или по одной розочке, а целую «Национальную стратегию» в их (женщин) интересах. Дареному коню, как известно, в зубы не смотрят… Но, поскольку мы не женщины, и подарок не нам, попробуем разобраться: что же получает в соответствии с данной стратегией лучшая половина человечества в России, а вместе с ней и все мы, поскольку судьба этого самого человечества, в том числе и в России, напрямую зависит от лучшей его части.

От  «ускоренной либерализации» к национальному модернизационному проекту

Одним из результатов 90-х стал кажущийся очевидным провал либерального проекта российской модернизации. Действительно, всякое бывало в истории России, но того, чтобы подростки в сочинениях на тему «Кем я хочу стать» писали: «бандитом» или «валютной проституткой» до тех пор не встречалось. Подобные «ценностные ориентации» молодежи, в качестве престижных выбирающей социально-деструктивные профессии, указывают не просто на упадок нравственности, но и на тяжелейший социальный кризис, грозящий полным социальным распадом. Такая ситуация, безусловно, явилась следствием «ускоренной либерализации» 90-х.

Неудивительно, что реакцией на нее стал отказ от либерализма вообще и рост популярности самобытнических, резко антилиберальных программ. Однако, подобные программы остаются пока лишь на бумаге, а, точнее, на многочисленных сайтах «борцов с либеральной угрозой» и «защитников национального суверенитета». Беда в том, что с данных позиций очень трудно предложить конкретные модели социальных институтов, эффективных в современных условиях, способных обеспечить удовлетворение человеческих потребностей.

Результатом описанной ситуации становится отсутствие четкой жизнеспособной программы дальнейшего развития страны, неудачно компенсируемой попытками  механического сочетания некоторых шагов в русле отвергнутого либерального проекта и потуг придумать что-то свое «суверенное», обязательно (!) «антилиберальное».

На наш взгляд, провал реформ 90-х. не должен служить основанием для полного отрицания либерализма. Основные принципы последнего неизбежно связаны с любой успешной модернизационной программой, ибо модернизация – процесс превращения докапиталистических обществ в капиталистические, а либерализм – идеология подобных преобразований. Капиталистическое содержание модернизации на сегодняшний день — не вопрос произвольного выбора, а объективная необходимость, продиктованная императивами социального выживания. Таковое неосуществимо сегодня вне так или иначе регулируемой рыночной экономики, развитой системы социальной мобильности, контроля общества над формированием и функционированием власти (называемого, обычно, демократией), прав и свобод человека, среди которых важнейшее место занимают различные способы обеспечения интеллектуальной и нравственной свободы.

Западный либеральный проект, во-первых, мог быть реализован исключительно в условиях Европы и Северной Америки, а во-вторых, обнаружил весьма существенные пороки, которые привели в итоге к глубокому общественному кризису, названному нами в ряде работ «тотальной аномией».

Печальный итог 90-х в России – следствие, с одной стороны, порочности избранного либерального проекта, с другой – ошибочной стратегии его осуществления. Если соединить два указанных обстоятельства в кратком резюме, то речь идет о стремлении здесь и сейчас воплотить в России примитивизированный вариант некогда успешного, но сейчас демонстрирующего существенную порочность западного либерального проекта.

Надо осознать прежде всего, что версия либерального проекта, воплотившаяся и продолжающая воплощаться в Западной Европе и Северной Америке, всего лишь одна из возможных. В мире уже существует множество нераспиаренных, но весьма эффективных либеральных проектов, позволивших осуществить (или позволяющих осуществлять) успешную модернизацию. К ним относятся японский, южнокорейский, китайский, тайваньский и ряд других проектов. Не будет ошибкой сказать, что либерализм как идеология модернизации реализуется как серия национальных либеральных проектов, ни один из которых не может быть скопирован и успешно осуществлен в иных условиях, хотя все они могут и должны служить материалом (опытом) для создания последующих национальных проектов.

Национальный либеральный проект представляет собой специфическую для данного общества программу модернизации, основанную на сочетании общих принципов, необходимых для эффективного функционирования социальных институтов в современных условиях, и особенностей национальной среды. Проект предполагает как особый вариант подобных институтов, так и алгоритм их создания. Сформировавшаяся в результате социальная модель может по целому ряду параметров превосходить известные, в том числе и те, опыт которых учитывался в процессе ее создания; в силу чего данная модель сама может стать в чем-то примером для коррекции и дальнейшего развития имевшихся ранее образцов.

Тотальная аномия – разрушение всякой нормативности, устранение нормы как таковой, и замена ее ничем не ограниченным полем альтернатив.

Задача выработки национального либерального проекта стоит сейчас и перед Россией и ни в коем случае не может сводиться к автоматическому копированию какого-либо из существующих проектов, в том числе считающегося эталонным западного.

Западный либеральный проект, во-первых, мог быть реализован исключительно в условиях Европы и Северной Америки, а во-вторых, обнаружил весьма существенные пороки, которые привели в итоге к глубокому общественному кризису, названному нами в ряде работ «тотальной аномией». Тотальная аномия – разрушение всякой нормативности, устранение нормы как таковой, и замена ее ничем не ограниченным полем альтернатив. Очевидно, что подобное состояние неизбежно ведет к социальной деструкции, разрушению ценностной и институциональной систем общества.

Примитивное копирование западного проекта позволяет воспроизвести, да и то в карикатурной форме, его пороки (в том числе и элементы тотальной аномии), но не его реальные достоинства, которые делают привлекательным западный образ социальности.

Тотальная аномия, парадокс меньшинств, гендеризм

Одно из проявлений тотальной аномии – своеобразный «парадокс меньшинств», представляющий собой метаморфозу одного из базовых элементов демократии – гарантий прав меньшинств.

Но что такое «меньшинство»?

Слово «меньшинство» вызывает самые разные, противоречивые эмоции. С одной стороны, мы, воспитанные еще в советскую эпоху, где «голос единицы тоньше писка», не можем не воспринимать его негативно. В нем звучит эгоизм и коварство, сознательное самовыделение замкнутой группы, намеренное и вызывающее противопоставление остальным, большинству. Меньшинство – значит против большинства.

С другой стороны, принадлежность к «меньшинству» – признак своеобразной элитарности. Возможно, в негативном восприятии этого слова есть что-то от протеста посредственности, заурядности, обыденности, какая-то обида на то, что они – меньшинство (!), а мы – как все.

И все же применительно к обществу ранее обычно не причисляли элиты (политические, экономические, военные, интеллектуальные и т.д.) к меньшинствам. Очевидно, что здесь была даже какая-то противоположность. Если элита – «наверху», меньшинства всегда «внизу», они всегда в некоторой степени маргинализированы. Причем признак «быть внизу» (действительно или мнимо, в настоящее время или в далеком прошлом), становится  сегодня даже более важным критерием «меньшинства», чем относительно небольшая численность. Меньшинство или меньшинства сейчас вполне могут быть в большинстве.

В человеческих обществах судьба групп, провозглашавших себя меньшинствами или объективно являвшимися таковыми, могла быть самой различной и зависела от характера самого общества.

Там, где народ рассматривался как серая масса, покорная воле властвующих гениев, судьба меньшинств незавидна. Им предписывалось либо стать «как все» (т.е. ассимилироваться большинством), либо существовать в роли париев, либо попросту быть уничтоженными. Очевидно, что в тоталитарных обществах XX вв. к меньшинствам относились именно так. Причем неважно, к каким меньшинствам: национальным, религиозным, сексуальным, идейным и т.д. Отличаться ото всех – значило противостоять всем, требовать себе особых прав, хотя бы того же самого права быть «не как все» – а это крамола. Гомосексуалисты считались почти такими же опасными для социализма, как и диссиденты (и тем, и другим грозили тюремные сроки).

При демократии вроде бы должно быть иначе. Но так ли это?

Термин «демократия», как известно, в дословном переводе с греческого означает «власть народа». Однако народ состоит из множества отдельных людей, поэтому изначально «власть народа» стала означать «власть большинства», мнение которого, благодаря процедуре голосования, получало статус всеобщей воли. Вот почему исследователи демократии почти сразу же обратили внимание на опасность «деспотизма большинства». Общественное мнение, всеобщий остракизм, побивание камнями, в прямом и переносном смыслах, – не менее действенные средства деспотизма, чем лагеря и психушки.

И одним из краеугольных камней теории и практики демократии стала гарантия прав меньшинств. По мере развития демократии маргиналы попадали под сень знаменитого демократического равенства. Пусть Вы не такие как большинство, но это не лишает Вас прав, присущих человеку вообще. Пусть Вы в меньшинстве, но мы уважаем Ваше право быть такими, какие Вы есть.

Вы принадлежите к радикальной политической партии, но если не нарушаете законов – пожалуйста агитируйте, митингуйте, избирайтесь и т.д. Неважно, каков цвет Вашей кожи – это не повод не пускать Вас в автобус или в кафе. Пусть Вы предпочитаете тянуть «Харе Кришна», а не складывать лодочкой ладони под звуки органа – это не дает никому права крутить пальцем у виска в ваш адрес.   Хочет мужчина вступать в интимные отношения с мужчиной или женщина с женщиной – пусть вступают, это не повод увольнять их с работы или отбирать у них детей.

Демократия, побоявшись стать «деспотизмом большинства», превращается в «деспотизм меньшинств», где прежние маргиналы занимают место элиты. Только вместо заслуг у них – цвет кожи, тяжелое детство, нетрадиционная ориентация или половые признаки.

Ладно еще, если бы этим все и ограничилось. Но видно и демократические общества не свободны от знаменитых оруэлловских метаморфоз. Там тоже оказывается мало всеобщего равенства и хочется, что бы кто-то стал равнее других. Кто? Демократия жалостлива – конечно, те, кто много страдал — «братья наши меньшие».

И вот начинают один за другим появляться законы об особых правах чернокожих, женщин (тоже относимых к меньшинствам), психических больных, национальных групп. Попробуй теперь его обидь – он меньшинство(!) (произносится жалостливо и гордо). Короче, напоминают теперь законодательства (или хотя бы общественное мнение) многих демократических стран своеобразные «красные книги». При приеме на работу предпочтение надо отдать чернокожему, женщине, гомосексуалисту и т.д. Увольнять — прежде всего «большинство». Попробуй преподаватель поставить «меньшому» двойку – сразу расист, шовинист, гомофоб и т.д.

Но демократия несовместима с принципом «товарища Наполеона» (главный хряк на скотном дворе в сказке Дж.Оруэлла) – «все равны, но некоторые равнее других». У всех по закону должны быть равные права и от каждого из нас зависит, как их реализовать. Дискриминация должна быть запрещена относительно всех, вне зависимости от принадлежности к «большинству» или «меньшинству».

Помнится, в розовые перестроечные годы редактор «Огонька» В. Коротич написал статью о своих американских впечатлениях, использовав удачное слово «виктимизация» (от английского  victim – жертва). Это сознательная позиция людей, научившихся делать выгодный бизнес на своей убогости (реальной или мнимой). Все это напоминает знаменитую сказку про Буратино. Если последнего считать «нормальным», а кота Базилио и лису Алису – «меньшинствами».

«Сексуальная революция» шагает по миру…

Демократия, побоявшись стать «деспотизмом большинства», превращается в «деспотизм меньшинств», где прежние маргиналы занимают место элиты. Только вместо заслуг у них – цвет кожи, тяжелое детство, нетрадиционная ориентация или половые признаки. Увы, если кто-то становится «равнее других», остальные поневоле становятся ущемленными. Так что скоро «ущемленными» станут те, кто прежде был «нормальными».

Особое место в современном политическом и интеллектуальном пространстве занимает проблема сексуальных меньшинств. Можно понять серьезных политиков, сетующих на повышенный интерес к проблеме однополых браков и гей-парадов.

Отчасти это неслучайно. Признаком современного общества вообще стал повышенный интерес к тому, что ниже пояса. Вот и меньшинства, которые следует оберегать и лелеять, тоже стали искать по этим признакам.

Термин «политкорректность», возлюбленный нынешними демократами, по сути выражает возвеличивание меньшинств, ибо требования политкорректности в основном построены по принципу «не обидь прежнего меньшого», при этом ничего не говориться о том, что тому тоже не следует обижать представителя «большинства»

Итак, меньшинства начинают превращаться в «новые элиты». Но что несут с собой эти элиты, кроме сомнительной ценности непохожести на «большинство» и обиды за свое маргинальное прошлое?

Конечно, подобные «перекосы демократии» для России еще не столь актуальны. «Гей-парады» еще не стали украшением национальных праздников, а педофилия – признаком элитарной продвинутости. Но ведь стоит только начать…

Предпринимались ведь, например, попытки проявления особой заботы об отдельных «малых» народах (северных, «репрессированных» и т.д.). Эти попытки были столь настойчивы не только на уровне законодательства, но и в политической публицистике, поэтому столь ярко выглядят призывы «великодержавных шовинистов» и «красно-коричневых патриотов» защитить русский народ (большинство).

Гендеризм не закрепляет элитарность женщин, а по сути уничтожает их как таковых, «сливая» с мужчинами в единую бесполую (точнее — «радужную») массу.

И вот новая попытка позаимствовать для России одно из достижений «тотальной аномии». 8 марта 2017 года Председатель правительства РФ Д.А. Медведев подписал «Национальную стратегию действий в интересах женщинах на 2017-2022 гг.». На наш взгляд, суть данного документа, при полной оправданности ряда предложенных там мер, представляет собой отголосок провалившегося в 90-е гг. процесса ускоренной модернизации по западному образцу, воспроизводящий недостатки переживающего кризис атлантического либерального проекта. В силу этого «стратегия» далеко не во всем отвечает интересам стабильного национального развития.

Не стоит забывать, что даже на Западе «парадокс меньшинств» начался не с этнических, конфессиональных или сексуально-нетакориентированных групп, а с женщин. Феминизм стал, пожалуй, первым движением, боровшимся за реализацию «парадокса меньшинств». Из феминизма потом вырастет «гендеризм», вообще отрицающий какую- либо социальную значимость половых различий, заменяя пол сначала произвольно избираемым «гендером», а потом и вовсе «квир-идентичностью», т.е. самоопределением на основе индивидуальных сексуальных предпочтений, причем, чем экзотичнее, тем лучше. Человек теперь самоопределяется капризами похоти.

Гендеризм означает разрушение женской ролевой идентичности, нивелирование различий между мужчинами и женщинами, что приводит не к установлению равноправия (равноправие может быть и между разными группами), а к попранию женской природы, возможности ее реализации, социального осуществления.

Гендеризм не закрепляет элитарность женщин, а по сути уничтожает их как таковых, «сливая» с мужчинами в единую бесполую (точнее — «радужную») массу.

Традиционные семейные ценности и национальный модернизационный проект

На наш взгляд, «Национальная стратегия» ничего, по сути, национального в себе не несет. Она представляет собой типичный образец абстрактно-либерального документа с неоднозначными последствиями и с явными признаками гендеризма.

Процитируем весьма существенный, на наш взгляд, фрагмент документа: «Препятствиями для более полной реализации женщинами всего комплекса их прав и свобод являются сложившиеся в обществе представления о социальной роли женщины, которые отрицательно сказываются на самореализации и развитии индивидуальности женщин, препятствуют свободному выбору ими профессии и образа жизни и создают барьеры на пути достижения фактического равноправия женщин и мужчин как в общественно-политической, так и в социально-экономической жизни.

В соответствии с этими представлениями наиболее значимыми социальными ролями женщины признаются роли домохозяйки и матери, а профессиональные и карьерные достижения остаются второстепенными».

…«Национальная стратегия» ничего, по сути, национального в себе не несет. Она представляет собой типичный образец абстрактно-либерального документа с неоднозначными последствиями и с явными признаками гендеризма.

Итак, необходимо преодолеть «сложившиеся в обществе представления о социальной роли женщины» как «домохозяйки и матери» и заменить их «профессиональными и карьерными достижениями».

Таким образом, в основе данного документа лежит  стремление помочь женщинам перестать быть женщинами. Открывается путь к разрушению женской идентичности. Ставится цель дать возможность женщинам превратиться в некий «гендер» с перспективой обретения «квир-идентичности». Женщине предлагается превратиться в «партнера» — делового, профессионального, политического, полового… Но ведь с разрушением роли женщины разрушается семья, воспитание детей, дом, который создается прежде всего женщиной… Недаром современный тип семьи, предшествующий полному ее разрушению, социологи так и называют — «партнерская семья». С уничтожением традиционных женских ролей уничтожается не только семья, но и целая система социальных институтов и «культурных кодов», необходимых для успешного функционирования данных институтов. Даже Родина в нашей культуре воспринимается как Мать. Значит, под угрозой оказывается и ценность патриотизма. Вместе с женщиной гибнет и мужчина, ведь он идентифицируется как таковой только по отношению к женщине. И его роли определяются только в соотнесении с женскими ролями. В основе «национальной стратегии» – те же гендерные теории, выпестованные в контексте тотальной аномии.

Православие чрезвычайно уважительно относится к роли женщины как матери, жены и хозяйки дома. В данном уважении отразилась вековая мудрость сознания незаменимости женщины как основы семьи, а значит и общества в целом.

Едва ли не единственной «цитаделью», в которой все еще сохраняются семейные ценности, а, следовательно, и основы института семьи – традиционные религии, в том числе, православие. Неудивительно, что любая из этих религий (если только ее не разъедает ржавчина секулярного модернизма) четко отстаивает и социальные следствия полового диморфизма, и в данном отношении противостоит насилию над природой, которое осуществляют клянущиеся в верности ей сторонники гендеризма.

Православие чрезвычайно уважительно относится к роли женщины как матери, жены и хозяйки дома. В данном уважении отразилась вековая мудрость сознания незаменимости женщины как основы семьи, а значит и общества в целом. Православные почитают Бога, Единого в трех Лицах, но они почитают и Богородицу, земную женщину, выносившую, родившую и взрастившую Сына Божьего. Почитание Богородицы в Православии особое. Оно почти неизвестно протестантизму, а в католицизме существенно искажено догматом о Ее непорочном зачатии. Богородица как будто перестает быть земной женщиной, еще до рождения избавляется от власти первородного греха. Разве не умаляет это Ее нравственного подвига? Только Русская Православная Церковь отмечает праздник Покрова Пресвятой Богородицы, введенный святым благоверным князем Андреем Боголюбским в память о видении блаженному Андрею и его ученику Епифанию. Во время богослужения им явилась Пресвятая Богородица, простиравшая свой омофор над молящимся народом. Не символизирует ли этот праздник в сознании людей признания особой защищающей, ограждающей нас от бед и спасающей роли Женщины, Матери?

Евангелие сохранило для нас память о женах-мироносицах, оставшихся верным Христу даже тогда, когда многие мужчины-ученики в страхе отрекались от Него. Именно им первым возвестил Ангел воскресение Спасителя.

В русской православной традиции есть замечательные святые Петр и Феврония, чей брак служит образцом для христиан. Но ведь брак этот целиком держался на Февронии – ее Целомудрии, Верности, Терпении, Рассудительности и, конечно же, Любви.

Примером настоящей женщины была св. страстотерпица императрица Александра Федоровна. Мать пятерых детей, один из которых всю свою недолгую жизнь нес тяжкий Крест болезни, опора и поддержка венценосного супруга, она разделила с ним и с его страной тяжелейшие испытания, не гнушалась сама штопать белье и перевязывать раненых, смиренно перенесла несправедливую травлю, гонения, страдания и достойно приняла мученическую смерть. Во всех испытаниях она всегда оставалась христианкой, как христианка она воспринимала свой семейный долг и общественное служение, по-христиански воспитывала детей, уча их прощать и любить.

Как высоко и верно воспринимала Александра Федоровна домашнее Служение женщины! Вот слова из ее дневника:

«Важный труд, который человек может сделать для Христа, — это то, что он может и должен делать в своем собственном доме. У мужчин есть своя доля, она важна и серьезна, но истинным творцом дома является мать. То, как она живет, придает дому особую атмосферу. Бог впервые приходит к детям через ее любовь. Как говорят: «Бог, чтобы стать ближе всем, создал матерей,» — прекрасная мысль. Материнская любовь как бы воплощает любовь Бога, и она окружает жизнь ребенка нежностью».

И вот еще: «Мессию в Ветхом Завете много раз называют Слугой Божиим. Служение — это не что-то низменное, это Божественное. Если бы только мы внесли этот закон служения в нашу домашнюю жизнь, это сделало бы нас внимательными ко всем, а дома наши превратило бы в места Божественной любви. Если бы мы научились так служить, как Христос, то стали бы думать не о том, как получить какую-то помощь, внимание и поддержку от других, но о том, как другим принести добро и пользу».

Как же отличаются мысли, чувства и сама жизнь Александры Федоровны от образа мысли и жизни ее «прославленных» современниц, стремившихся еще в начале XX столетия «освободить» женщин от «домашнего рабства», превратив их в равноправных «партнеров» мужчин! Например, от Александры Коллонтай. Легко меняя «мужей», проповедуя принцип «стакана воды» — по сути, ничем неограниченного блуда,  бросившая собственного сына, возглавлявшая публичные нудистские шабаши под лозунгом «Долой стыд!» она символизировала собой женщину, поправшую свое женское естество и величие. Вместе со стыдом уходили и целомудрие, и совесть, и честь, и достоинство. Ведь если нет стыда, то нет и нравственности.

В отличие от Александры Федоровны, Коллонтай и ей подобные так и не научились хранить и созидать. Их удел – разрушение. До основания. Сначала семьи, потом общества. Ведь без семьи обществу не устоять. А семье не устоять без женщины. Но женщина способна вопреки всему сохранить семью, а значит и общество. Там, где еще рожают и воспитывают физически и нравственно здоровых детей – общество не разрушится. И наши предки это хорошо сознавали. В силу этого одни мыслители всячески призывали ее сохранить и укрепить как основу стабильного общества (Конфуций), другие – разрушить, чтобы вместе с ней рухнуло и общество (например, В. Райх, автор известной теории «сексуальной революции»).

На наш взгляд, национальная стратегия должна заключаться в том, чтобы создать условия для женщины оставаться женщиной…

А так ли сильно отличаются взгляды Коллонтай относительно судьбы женщин от принципов, выраженных в Национальной стратегии? Цель одна – увести женщину из семьи, лишить собственно женских ролей, «произвести» женщин в мужчин (как некогда А.П. Ермолов просил Александра I о «производстве» его в немцы), а тем самым вообще нивелировать «мужское» и «женское», создавая сообщество гендерно произвольно самоопределяющихся индивидов. Сообщество, подобное тому, которое формирует на Западе тотальная аномия.

На наш взгляд, национальная стратегия должна заключаться в том, чтобы создать условия для женщины оставаться женщиной, т.е. выполнять в первую очередь те роли, которые только она и может выполнять: жены, матери, хозяйки дома… Необходимо предельно высоко поднять статус этих ролей – это не дань моде, а условие стабильного развития общества. Причем условие, обретающее особенную актуальность в ситуации, когда смертность превышает рождаемость, а родившиеся дети либо изначально нездоровы, либо теряют здоровье, в силу недостаточного контроля со стороны родителей. А ведь ребенка мало родить, его необходимо воспитать, что требует немалого труда со стороны родителей, и в первую очередь, матери. Именно – матери. А мужчина матерью быть не может. Даже в наивной детской песенке об этом поется: «Папа может, папа может быть кем угодно, Только мамой, только мамой не может быть!» Но то, что понимает любой ребенок, не в состоянии понять теоретики постмодерна и, увы, наши «стратеги». Необходимо перестать противопоставлять профессиональную или государственную деятельность как престижную, первостепенную деятельности по рождению и воспитанию детей, воспринимаемой как второстепенная, побочная, удел недалеких неудачников (точнее, неудачниц). И это в обществе, где до сих пор не удается обеспечить простого воспроизводства населения! Где огромное количество больных детей, где дети, лишенные заботы и внимания родителей, делаются жертвами всех видов аддикции – алкогольной, наркотической, компьютерной, игровой и прочих!

… рождение и воспитание детей, забота о домашнем очаге – не частное, а общественное служение; не менее важное дело и престижная «работа», чем труд бизнесмена, чиновника или ученого.

Следует утвердить в обществе представление о том, что рождение и воспитание детей, забота о домашнем очаге – не частное, а общественное служение; не менее важное дело и престижная «работа», чем труд бизнесмена, чиновника или ученого. И национальная стратегия должна не уводить женщин от их ролей, а напротив всячески помогать им их исполнять.

Беременность и рождение должны восприниматься не как нежелательное побочное последствие незащищенного секса, а как важнейшая общественная миссия. Женщина должна знать, что с момента зачатия ребенка она принята на ответственную государственную должность – матери, с соответствующим отношением к ней и вознаграждением со стороны общества. И уровень данного вознаграждения должен неизменно повышаться с рождением новых детей и развитием качества их воспитания. Если один или два ребенка еще могут предполагать «работу по совместительству», то рождение последующих детей должно полностью избавлять мать от данной необходимости. Надо не просто давать отцам возможность  зарабатывать на большую семью, а платить, и хорошо платить матери за труд по рождению и воспитанию детей. Формы данной оплаты могут быть различными, но наш взгляд, их не следует ограничивать льготами или субсидиями, но должно предполагаться и прямое денежное вознаграждение женщинам, «профессионально» занимающихся воспитанием своих детей. Ведь льготы и субсидии даются на семью, а персональное денежное вознаграждение будет подчеркивать роль женщины. Причем, следует продумать систему, при которой успехи детей будут напрямую сказываться на размере вознаграждения. Без сомнения, воспитание детей надо засчитывать в трудовой стаж.

И, разумеется, должна всячески культивироваться нетерпимость к абортам. Финансирование абортов по системе ОМС выглядит просто абсурдным. Государство гордится, что финансируется почти миллион убийств его граждан в год, потому что это меньше, чем финансировалось раньше![1] Аборт может финансироваться исключительно по медицинским показаниям, перечень которых должен быть строго определен. Первоначально все прочие случаи должны быть выведены из системы ОМС, а затем возможен и полный запрет медицински не мотивированных абортов с жестким уголовным наказанием как за убийство и «абортмахеров», и женщин, делающих аборт. Конечно, такая ситуация возможна только в условиях сложившейся в обществе нетерпимости к абортам. Для ее формирования необходимо многое. В том числе и нравственное воспитание, основанное на религиозных ценностях, предполагающих целомудрие и ответственность в отношениях с противоположным полом, осознание миссии материнства и отцовства. Именно «нравственное воспитание», а не гендеристское «развитие репродуктивной культуры». Ибо лучшее средство против абортов – не контрацептивы и умение ими пользоваться, а уровень и качество нравственности человека.

Надо не просто давать отцам возможность  зарабатывать на большую семью, а платить, и хорошо платить матери за труд по рождению и воспитанию детей.

Но государство должно создать и материальные условия для предотвращения абортов. Любая забеременевшая женщина, вне зависимости от того, состоит она в браке или нет должна получить государственную поддержку: необходимые денежные средства, крышу над головой, медицинскую, социальную, а при необходимости и психолого-педагогическую помощь. Напомним, беременная женщина – уже почетный государственный служащий. Для наиболее незащищенных женщин можно создать специальные центры-пансионы, где они могли бы проживать в период беременности и первых лет жизни ребенка (например, до 3 лет). Там должны быть обеспечены все условия для вынашивания, рождения и воспитания ребенка, а также для дальнейшей социальной адаптации матери – получение профессии, последующее трудоустройство (если необходимо) и т.д. Если биологическая мать все-таки решит отказаться от ребенка, она все равно в полном объеме должна получить все необходимое на период его вынашивания и родов. Ведь это будущий гражданин России. А воспитают его либо приемные родители, либо государство. Забота о социально незащищенных матерях, в том числе и в целях предотвращения абортов может быть полем общественно-государственного сотрудничества. Например, организацией работы пансионов для молодых матерей могут совместно заниматься государственные и общественные структуры. Лучше платить за предотвращение абортов, чем финансировать массовое убийство своих граждан. Важная роль может принадлежать и РПЦ, тем более, что при некоторых монастырях и храмах уже действуют подобные Центры.

Помнится, один наш знакомый, человек высокоинтеллектуальный, но немного рассеянный, произнося 8 марта речь в адрес женщин  заявил: «Женщины, как известно, сотворены из ребра Адама, а ребро – кость, в которой нет мозга». Хотел изысканно поздравить, а в итоге примитивно обидел.

Ситуация напоминает чем-то Национальную стратегию. Нет ли чего-то унизительного для женщин в том, что собственно женское, должное вызывать уважение и даже благоговение, объявляется второстепенным, чуть ли не постыдным; женщин как будто утешают, обещая, что им помогут стать мужчинами?

Подлинное равноправие, на наш взгляд, заключается не в устранении всяких различий и унификации, но в предоставлении равных возможностей женщинам реализоваться в качестве Женщины, так же как и мужчинам реализоваться в качестве Мужчины.

При этом следует оставлять женщинам свободу выбора. И если какой-то из них не нужна будет семья и дети, если они предпочтут забыть о своем женском предназначении, высоком и священном, это их право. Не стоит забывать, конечно, и о женщинах, особо одаренных в каких-либо сферах деятельности – искусстве, науке, бизнесе… У них должна быть возможность реализовать себя, не меньшая, чем у мужчин. Тогда задача государства – создать условия для сочетания материнства, семейной жизни и профессиональной деятельности.

Таким образом, женщина сможет выбирать: или посвятить ли себя воспитанию детей, получая достойное вознаграждение, или выбрать иные формы социальной активности, или сочетать то и другое, воспитывая одного или двоих детей, а «по совместительству» работая где-то еще.

Подобная стратегия вполне способна стать компонентом национального модернизационного (либерального) проекта.

Мы убеждены, что аксиологическим фундаментом подлинной Национальной стратегии могут служить только оправданные веками традиционные семейные ценности, хранимые в том числе и Православием. Но никак не упрощенный вариант гиперлиберального гендеризма.

[1] «в Российской Федерации отмечается стойкая тенденция к снижению числа абортов. С 2010 по 2015 год оно снизилось с 1186,1 тыс. абортов до 848,2 тыс. абортов» // в Российской Федерации отмечается стойкая тенденция к снижению числа абортов. С 2010 по 2015 год оно снизилось с 1186,1 тыс. абортов до 848,2 тыс. абортов.

 

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *