Аналитика Церковь сегодня

«Карловацкий дух» и Церковь будущего

10-летие воссоединения с Московским патриархатом Русской православной церкви Заграницей (РПЦЗ) не сильно повлияло на внутрицерковные дискуссии. Появилось несколько «парадных» интервью. В Сретенском монастыре при участии РПЦЗ прошла конференция, посвященная святителю Иоанну (Максимовичу) – лейтмотивом ее был почтительный анализ истории. А консервативная общественность провела по инициативе Аналитического центра святителя Василия Великого неглупое собрание в фонде Леонида Решетникова «Двуглавый орел». Однако сказать в связи с круглой датой есть о чем: собственно, на упомянутом собрании мы многое и сказали, но столкнулись со стеной молчания в информационном мейнстриме.

Владимир Путин со Святейшим Патриархом Кириллом и иерархами Русской Зарубежной Церкви. 25 мая 2017 г., Сретенский монастырь, г. Москва.

«Зарубежная церковь вернулась на родину» – эта яркая фраза, которая звучала в СМИ 10 лет назад, верна лишь отчасти. На самом деле идейное и духовное влияние «карловчан» ощущалось даже в СССР. Помню, как в 1981 году я, 13-летний советский школьник, только пришедший к вере, смог прочесть в ксерокопии «тамиздатский» конспект по Закону Божию предстоятеля РПЦЗ митрополита Филарета (Вознесенского; 1903–1985). До сих пор помню одну цитату, которой активно делился с другими молодыми людьми: «Гниющий труп набальзамированного Ильича есть наилучший символ коммунизма». Книжку эту мне дали почитать в Калуге – а с амвона кафедрального собора этого города священник Валерий Суслин цитировал святого праведного Иоанна Кронштадтского – Московским патриархатом тогда к лику святых еще не причисленного. Тогдашний калужский правящий архиерей архиепископ Никон (Фомичев) против таких упоминаний не возражал, сказав: «Наш Синод за границей его канонизировал». И я тогда впервые понял, что у России есть третий путь – не советский и не западно-«демократический». Путь православной монархии.

«Наследие консервативной части церковной эмиграции продолжало ту дореволюционную линию, которая олицетворялась Троице-Сергиевой лаврой, Московской духовной академией. Отсюда – монархизм РПЦЗ, её консервативность в богослужении, богословии, отношениях с неправославным миром».

Вдуматься только: в областном городе, чья культура строилась вокруг Циолковского и «космической» тематики, при жестком уполномоченном Совета по делам религий Федоре Рябове, идеи РПЦЗ практически доминировали над официальными призывами того же владыки Никона «молиться за советскую родину в день 7 ноября». Слово из Джорданвилля – резиденции предстоятелей Зарубежной церкви – доносилось и через самиздат, и через радиоголоса (самыми известными были выступления протоиерея Виктора Потапова на «Голосе Америки», которые я слушал лет с восьми).

В это время «подсоветская» церковная бюрократия, в которой я оказался уже в середине 80-х, ориентировалась на другие эмигрантские мнения – на либеральную «парижскую школу», которая больше совпадала с брежневско-горбачевскими призывами к «миру во всем мире». Но для огромной массы народа авторитет РПЦЗ был выше, а за «парижанами», помимо спичрайтеров церковного официоза, шла лишь небольшая часть интеллигенции.

Наследие консервативной части церковной эмиграции продолжало ту дореволюционную линию, которая олицетворялась Троице-Сергиевой лаврой, Московской духовной академией, интеллектуальной частью Союза русского народа. Отсюда – монархизм РПЦЗ, ее консервативность в богослужении, богословии, отношениях с неправославным миром. Другим полюсом до революции были идейные предшественники «парижан» и обновленческого движения. Увы, в кризисный – «судный» – момент Великой Отечественной войны обновленчество оказалось неспособно мобилизовать народ. Поэтому часть умопостроений «карловчан» начала совпадать с позицией Церкви в России – совпадать даже при отсутствии их реального контакта с Москвой.

«Выторговать в ходе переговоров удалось немного. Первоиерарх РПЦЗ не стал постоянным членом Священного синода. Пожелания о выходе из Всемирного совета церквей исполнены не были».

Впрочем, набор идей РПЦЗ не смог автоматически стать церковным мейнстримом в постсоветские годы. Причин тому было две. Во-первых, интеллектуальная часть патриархийного аппарата была по преимуществу пленена «парижским» духом (пожалуй, кроме Издательского отдела, руководимого митрополитом Питиримом (Нечаевым). Во-вторых, сами «карловчане» решили создать на исторической родине параллельную церковную структуру – и набрали в нее явных авантюристов, имевших дурную репутацию. Помню, как на Поместном соборе 1990 года архиепископ Кирилл (Гундяев; нынешний патриарх) резко говорил о принятом в РПЦЗ суздальском архимандрите Валентине (Русанцове): «Пусть туда десятки таких пойдут!»

The Russian Orthodox Church Outside Russia, как ее тогда метко называли журналисты, быстро начала дробиться и всасывать более и более сомнительных личностей. Это, думаю, и привело к смене «карловчанами» своего курса – со стимуляции присутствия в России на воссоединение с Московским патриархатом.

Выторговать в ходе переговоров удалось немного. Первоиерарх РПЦЗ не стал постоянным членом Священного синода – как руководители большинства других самоуправляемых Церквей в составе Московского патриархата. Пожелания о выходе из Всемирного совета церквей исполнены не были – и сегодня даже предпринимаются попытки оживить контакты с этой организацией, почти незаметной на религиозно-общественном поле и скомпрометированной присутствием сообществ, отвергнувших христианскую мораль вплоть до «благословения однополых браков». Иерархи РПЦЗ, выросшие на Западе, оказались не слишком сильными «бойцами» в московских коридорах. Многие из них к тому же привыкли к расслабленной жизни в «тихой заводи» одного из множества западных религиозных сообществ – особенно в Америке и Австралии.

«Многие управленческие решения «зарубежников» могут использоваться как добрый пример для церковного администрирования в России и других постсоветских странах».

Однако я надеюсь, что «карловацкое» наследие еще скажет свое слово в церковной «политике» XXI века – и обратиться к нему надо думающим людям на канонической территории Московского патриархата. Это наследие показывает, как выжить в условиях религиозно и идейно неоднородного, а подчас враждебного окружения – и остаться собой, не пойдя по пути приспособления к модам и настроениям внешней среды. Пример сохранившихся «зарубежников» и практически растворившихся в культуре Запада «парижан» оказывается очень показательным. Умение говорить ясно, просто, тепло и даже горячо – а духовенство РПЦЗ таким умением всегда отличалось – сегодня востребовано гораздо больше, чем искусство длинных и сложных «дипломатических проповедей».

На конференции к 10-летию воссоединения РПЦ и РПЦЗ. 18 мая 2017 г., Москва.

Многие управленческие решения «зарубежников» могут использоваться как добрый пример для церковного администрирования в России и других постсоветских странах. Так, Положение об РПЦЗ предполагает ясный перечень доходов Синода (например, двухпроцентные отчисления от содержания епископов и однопроцентное – от содержания духовенства). Епархиальное собрание, согласно тому же документу, «устанавливает смету приходов и расходов <…> по содержанию епархиального епископа, его дома и канцелярии», а также по выплатам епархиальным служащим.

«Основные идеи «зарубежного» богословия – ясные, яркие, верные традиционному православию – вновь окажутся в церковной России мейнстримом после ухода старшего поколения иерархов и церковных бюрократов».

Наконец, «карловчане» продолжают быть форпостом православной миссии на Западе, которая становится все более востребованной. Протоиерей Андрей Филлипс из Великобритании даже написал участникам конференции Центра святого Василия Великого: «В последнее время Русская православная церковь имеет всемирную миссию проповедовать нашу общую веру без компромиссов, на глобальном уровне и на всех языках, несмотря на тех, кто против нас. <…> Мы готовим, даже на Западе, приход русского царя».

Думается, что основные идеи «зарубежного» богословия – ясные, яркие, верные традиционному православию – вновь окажутся в церковной России мейнстримом после ухода старшего поколения иерархов и церковных бюрократов. Именно эти идеи, а не метания «живоцерковников», а затем «парижан» и наших шестидесятников, лучше всего подходят православным людям, когда они свободны и не должны «подстраиваться» под безбожную власть на родине или под доминирующие влияния в условиях эмиграции. «Карловацкий дух» и дальше будет пробивать себе дорогу в церковном учительстве, духовном образовании и православных СМИ – как пробил в советское время через сам- и тамиздат. Главное только, чтобы сами иерархи РПЦЗ остались этому духу верны и не боялись ему следовать в слове и в спорах – кулуарных либо публичных. Тем более что Владимир Путин, общаясь с ними в Сретенском монастыре, сказал: «Вы все – желанные гости. И даже не гости, а хозяева!»

Источник публикации — «Независимая газета»

Оформление иллюстрациями: редакция сайта Аналитического центра свт. Василия Великого. Источник иллюстраций — официальный сайт Президента Российской Федерации.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *