История

Советская власть и начало развития экуменизма в России

Начало истории экуменического движения в России неразрывно связано с ужасающими событиями Февральской революции и гибелью российской монархии. Именно 1917 год стал отправной точкой в череде катастроф, которые привели к проникновению экуменизма в Русскую Церковь.

Разумеется, нельзя не сказать, что и в дореволюционной России были отдельные попытки сближения с другими, прежде всего христианскими, религиозными группами. Однако они носили сугубо церковный характер, и своей целью ставили возвращение в лоно Церкви отдельных отпавших деноминаций. В XIX веке получило сильное развитие единоверческое движение, направленное на восстановление общения со старообрядцами, в XX веке такие же попытки были сделаны и по отношению к англиканам. Так, 17 января 1912 года с благословения Святейшего Синода в Петербурге начало работу «Общество ревнителей сближения Англиканской Церкви с Православной».

Уильям Джон Биркбек (1859–1916) — активный сторонник сближения Англиканской и Православной Церквей

Падение монархии вызвало глубочайшие изменения не только властных институтов, но и всей жизни российского общества. Церковь потеряла свой прежний доминирующий статус, и, более того, открыто стала подвергаться притеснениям. Пришедшие к власти большевики объявили православию открытую войну, подвергнув верующих ужасающим репрессиям.

Несмотря на политические изменения 1917-1918 годов, Церковь не оставляла попытки донести свет православия до представителей других христианских общин. 7 сентября 1918 г. (20-го сентября по старому стилю) Поместный Собор принял решение создать при Св. Синоде постоянную комиссию по диалогу со старокатоликами и англиканами. Обсуждать возможность объединения планировалось только на основе Учения и Предания православных христиан. Однако, стремительное ухудшения правового, политического и финансового положения патриаршей Церкви не позволило предпринять активных шагов в этом направлении, даже несмотря на активную позицию Председателя Комиссии – митрополита Сергия (Страгородского). Стремительно меняющаяся ситуация в стране ставила на повестку дня иные, более насущные, вопросы. Совещание епископов так и не нашло возможность рассмотреть и утвердить сформулированную Комиссией резолюцию. Решение по этому вопросу было отложено на неопределенный срок, а в итоге так и не было принято.

К весне 1919 года верующие различных конфессий все теснее консолидируют свои действия в деле борьбы с антирелигиозной политикой новой власти. Стоит подчеркнуть, что речь идет не о вероучительном сближении, а именно политическом. Но как раз эта направленность и вызывала тревогу у большевистских лидеров.

Развертывание большевистской диктатуры в центральных районах России значительно повлияло на положение религиозных общин. Дело в том, что Декрет «Об отделении церкви от государства…», был направлен против религии как таковой, а значит и против любых религиозных организаций и групп. В этой ситуации среди верующих из разных общин возникает и крепнет стремление объединить свои усилия для спасения самой возможности свободно и беспрепятственно исповедовать религиозные убеждения. Так, в ответ на события 19 января 1918 года (когда большевики устроили погром Александро-Невской Лавры, пытаясь арестовать нескольких духовных лиц из числа насельников), свой решительный протест заявили не только представители христианских религиозных объединений (лютеранских общин и Армянской Церкви), но также мусульмане и иудеи Петрограда. Этот нравственный и религиозный порыв представителей разных конфессий дал толчок к укреплению союза верующих и возникновению неформального «анти-атеистический фронта». С марта 1918 года подготавливаются и проводятся многочисленные акции протеста представителей разных конфессий. Более того, 29 июля 1918 г. в Петрограде католики, лютеране, единоверцы, иудеи и мусульмане были приглашены на чрезвычайное епархиальное собрание приходов РПЦ для обсуждения проблем, вставших в связи с появлением циркуляра Комиссариата просвещения Северной Трудовой Коммуны об изъятии предметов религиозного почитания.

К весне 1919 года верующие различных конфессий все теснее консолидируют свои действия в деле борьбы с антирелигиозной политикой новой власти. Стоит подчеркнуть, что речь идет не о вероучительном сближении, а именно политическом. Но как раз эта направленность и вызывала тревогу у большевистских лидеров. Перед новой властью встал вопрос о недопущении подобных альянсов, создании инструмента, способного разрушить уже действующие союзы верующих разных конфессий или, по меньшей мере, дискредитировать их. Таким инструментом стало движение Обновления Церкви.

Александр Иванович Введенский — один из лидеров обновленческого движения

В апреле 1922 г. А. И. Введенский и А. И. Боярский, видные деятели обновленческого движения, в специальной записке, представленной в Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, провозгласили создание «Вселенского христианского братства» — международного религиозного движения, построенного на идеях обновленного христианства. Главными своими задачами «обновленцы» видели разоблачение двуличия «буржуазного» христианства, утверждение христианства как антиэксплуататорской религии и объединение всех верующих в рамках одной вселенской общины-семьи. В этих целях и положениях нетрудно увидеть сходство с базовыми принципами современного экуменизма. Были и более радикальные обновленческие группы, например, “Свободная Трудовая Церковь”, видевшие высшей целью своей деятельности борьбу за полную ликвидацию всех религиозных отличий и объединение всех вер (буддизма, иудаизма, христианства, ислама и даже культов малочисленных народов Севера). «Человечество ближайшего будущего отвергнет разнообразие форм всех разлагающихся религиозных культов <…> основанных на экономическом рабстве, и перейдет к единой религии, согласной с современной наукой и являющейся корнем всех вероучений — к действительному христианству — универсалу восточных представлений о Боге и мире»[1]. Заметим, что данный пассаж буквально скопирован из Устава Теософского общества Е. П. Блаватской. От большинства теософов обновленцы отличались только тем, что являлись активными сторонниками мировой коммунистической революции. Это наглядно демонстрирует нам, на какие группы и на каких персонажей опирались большевики, создавая это явно деструктивное движение.

В пользу «большевистской» теории становления экуменизма в России говорят и явные шаги Советской власти, направленные на поддержку заграничных контактов обновленческой лже-церкви. Рядом решений СНК в 1923-1924 годах именно обновленцы получают права поддерживать контакты с зарубежными церквями. Более того, им же предоставлялась возможность получать финансовую помощь из-за рубежа в любом объеме. На этом фоне немного комичным, но совершенно понятным видится тот факт, что один из «отцов-основателей» обновленчества А. Введенский был возведен в 1924 году в сан «митрополита» Лондонского и всея Европы. Отдельно стоит отметить решение Антирелигиозной Комиссии ЦК ВКП(б) от 1 ноября 1924 г., согласно которому соответствующим отделам ЦК предписывается содействовать формированию и развитию обновленчества в среде эмигрантов.

Главными своими задачами «обновленцы» видели утверждение христианства как антиэксплуататорской религии и объединение всех верующих в рамках одной вселенской общины-семьи. В этих целях и положениях нетрудно увидеть сходство с базовыми принципами современного экуменизма.

На самом деле все эти события укладываются в единую систему целей советского правительства. Во-первых, в это время по Европе прокатилась волна дипломатических признаний Советского государства, и старые партийцы полагали, что использование обновленческой «церкви» позволит им получить доступ к заграничной собственности Православной Церкви. Во-вторых, обновленческое движение вносило дополнительный раскол и разлад в ряды эмигрантского движения, создавая дополнительный повод для внутренних конфликтов, разлагая местные приходы изнутри. В-третьих, достигалась и та цель, о которой мы говорили выше, а именно вносился раскол в ряды верующих как внутри Советской России, так и за её пределами. О последнем стоит сказать отдельно.

Стоит ли напоминать, что Римско-Католическая Церковь всегда искала возможность присоединить к себе Православные Поместные Церкви? Путем унии на Востоке Ватикан рассчитывал компенсировать потери, понесенные вследствие Реформации на Западе. Однако до возникновения обновленческой «церкви» реальных оснований для этого процесса практически не было. Так, в начале 1920-х годов была отвергнута программа епископа Эдварда фон Роппа по «поглощению» Православных Церквей как нереалистическая. В 1921 году фон Ропп сформулировал идею биритуализации – использования католическим духовенством во время богослужения двух обрядов: латинского для элиты, и греко-славянского для простого народа. Обязательным ставилось только одно условие — поминание имени римского понтифика. В 1923 г. в Люблине Э. фон Ропп создал миссионерскую семинарию для сторонников своего проекта. Однако даже Папа Бенедикт XV не верил в успешность этого начинания, и потому проект фон Роппа вскоре был свернут.

Эдвард фон Ропп

Но в конце 1924 года позиция Святого Престола радикально меняется, чему значительно способствует созыв Второго Всероссийского (первого обновленческого) Поместного Собора, на котором реформаторское движение в русском православии получило окончательно оформление. 28 апреля 1925 г. при Конгрегации по делам Восточных Церквей была учреждена специальная комиссия «pro Russia» во главе с епископом Мишелем д’Эрбиньи. Он считался наиболее яростным и последовательным сторонником установления власти Папы над Православными Церквями. Стоит ли говорить, что в октябре 1925 г. д’Эрбиньи посещает советскую Россию по приглашению оргкомитета обновленческого Собора, а затем наведывается еще три раза. Лидеров обновленцев и папского посланца связали не только общность интересов, но и глубокое личное взаимопонимание. Конечно, сегодня сложно сказать, что конкретно обсуждали в кулуарах деятели обновленческого движения и представитель Святого Престола. Однако ряд последующих событий, на наш взгляд, весьма красноречиво говорят о царивших в тот момент настроениях.

Перед обновленчеством ставилась цель свести на нет политическое взаимодействие между разными христианскими конфессиями, переведя его в русло конфессионального, церковного единства, неприемлемого для истинно верующих.

6 января 1928 г. было опубликовано послание «Mortalium omnium», которое подтверждало претензии Ватикана на ведущую роль в осуществлении всемирного церковного единства. Через полгода 8 сентября в своей новой энциклике «Rerum orientalium» («О делах восточных») Римский Папа Пий XI призвал глав католических орденов уделять особое внимание «работе» с Восточным Церквям. Авторы фундаментальной монографии «Внутриконфессиональные конфликты и проблемы межконфессионального общения в условиях советской действительности» особо отмечают: «в тексте послания речь шла о том, что в СССР подобрана (сформирована) группа людей, способная в случае падения советской власти инициировать вопрос о заключении церковной унии»[2]. Таким образом, обновленческое движение стало еще одним «трестом», созданным советскими спецслужбами. Перед ним ставилась цель свести на нет политическое взаимодействие между разными христианскими конфессиями, переведя его в русло конфессионального, церковного единства, неприемлемого для истинно верующих.

Подводя итог, необходимо еще раз обозначить отдельные тезисы данной статьи. Развертывание многостороннего межконфессионального диалога и взаимодействия в 1917-1918 годах было естественной попыткой религиозных объединений России достичь политического единства в условиях разворачивающейся атеистической пропаганды. Однако большевистская партия была кровно заинтересована в том, чтобы воспрепятствовать этому процессу. Попытка координации сил по политическим вопросам была значительно искажена и преобразована под действием обновленцев, очевидно, в угоду управлявших ими советских партийных лидеров. Активно стала пропагандироваться идея установления всемирного христианского братства, единства всех церквей и конфессий. Параллельно с этим активизировались контакты с ярыми деятелями униатского движения в рамках Римо-Католической Церкви. Последнее, видимо, делалось для того, чтобы, как в случае с операцией «Трест», выяснить потенциал возможного иностранного вмешательства в дела Советской власти. Чисто политическое движение консолидации религиозных групп, под давлением лояльных большевикам обновленцев превратилось в межцерковное, межконфессиональное движение.

Свернув обновленческий проект в 40-х годах, советская власть не отказалась от идеи использования отдельных религиозных лидеров для решения своих собственных политических нужд.

План строительства обновленной “всехристианской, антиэксплуататорской церкви” стал первым, но не единственным шагом на пути производства новой религиозной реальности в СССР. Свернув обновленческий проект в 40-х годах, советская власть не отказалась от идеи использования отдельных религиозных лидеров для решения своих собственных политических нужд. Лишив Церковь голоса в ходе кровавых репрессий первой половины XX века, она намеревалась вложить в уста некоторых из ее членов те идеи и убеждения, которые было важно транслировать во внешний мир. С этой целью Советская власть поддерживала экуменизм, для этого она продавливала вступление РПЦ во Всемирный Совет Церквей, членство в котором до сих пор остается отголоском той политики подавления.

________________________

[1] Пересвет-Пересветов А. (Святогор А.) О задачах и целях «Свободной трудовой церкви» // Камо грядеши. 1924. № 1. С. 3.

[2] Крапивин Ю.М., Далгатов А.Г. Внутриконфессиональные конфликты и проблемы межконфессионального общения в условиях советской действительности (октябрь 1917 — конец 1930 гг.). — Спб.: Изд. СПбГУ, 2005. С. 315.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *