Образование Россия

Кипа, крестик, хиджаб: о дресс-коде в светском государстве и не только…

В январе 2018 года профессор МГУ имени М.В.Ломоносова не допустил до экзамена студента, носившего кипу. В преподавательском сообществе моего родного Московского университета не принято публично обсуждать действия коллег. Тем более, что формально в данном случае профессор был абсолютно прав – Правила внутреннего распорядка МГУ запрещают находиться в помещениях в головным уборах и верхней одежде. Да и конфликт (если это можно назвать конфликтом) был разрешен вполне достойно. Студенту немедленно была предоставлена возможность сдать экзамен другому преподавателю, администрация МГУ и отец студента (один из лидеров еврейской общественности в России) обменялись уважительными комментариями, объявив инцидент исчерпанным.

Тем не менее, произошедшее заставляет вновь обратить внимание на довольно серьезную проблему, свойственную современному фрагментированному российскому обществу вообще и образовательному сообществу, в частности.

Речь идет о трактовке границ толерантности, один из аспектов которой напрямую связан с пониманием светского характера российского государства и отечественного государственного образования.

В статье 14 Конституции РФ заявлено прямо: «1. Российская Федерация – светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.»

А статья 28 провозглашает свободу совести и вероисповедания. «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.»

Применительно к образованию принцип светскости зафиксирован в соответствующем законе, провозглашающем «светский характер образования в государственных, муниципальных организациях, осуществляющих образовательную деятельность» (п.6 ст.3 «Закона об образовании»).

Светский характер означает не атеистичность (активные безбожие и антирелигиозность), и не «поликонфессиональность» (как сейчас утверждают некоторые), а внеконфессиональность

Иначе и не может быть в многоконфессиональном государстве, если оно демократическое. Светский характер означает не атеистичность (активные безбожие и антирелигиозность), и не «поликонфессиональность» (как сейчас утверждают некоторые), а внеконфессиональность. Религия вообще выводится из сферы государственной власти и становится частным делом человека, а религиозные организации, соответственно, относятся к гражданскому обществу. Светскость предполагает индифферентность к религиозности или безрелигиозности. Но светскость, наряду с этим, должна предполагать и уважение к чужим взглядам — религиозным или атеистическим. Запрет на навязывание атеизма не менее однозначен, чем запрет на навязывание религиозности в какой бы то ни было форме.

Последнее, на мой взгляд, наиболее существенно для отношений между людьми. Надо уважать взгляды друг друга. Особенно актуально это в сфере образования, где преподаватель, наделенный властью над молодежной аудиторией, не только сам должен быть уважаем подопечными (иначе какой это преподаватель), но и уважать убеждения своих студентов.

МГУ, да и вузовское образование вообще, – среда, в высшей степени толерантная. Принцип «есть только два мнения – мое и неправильное» — не свойственен университетскому преподавательскому сообществу. А те, кто хотя бы в душе считают так, все равно дают свободно высказываться оппонентам, в том числе и юным, и весьма ценят сами попытки поспорить – хотя бы за то, что позволяют убежденным в своей правоте наставникам лишний раз таковую продемонстрировать дерзновенной молодежи. Так что «спорщиков» у нас всегда поощряют.

А вот во второстепенных, казалось бы, вопросах (типа одежды или символики) неприятности случаются и, как показывает опыт, не только у нас.

Вот что интересно, чаще всего эти неприятности происходят на почве религиозных убеждений. То хиджаб, то подрясник, то кипа…

Глубоко убежден – своих учеников надо любить. Любить – значит еще и уважать. Но любить и уважать не значит смиряться и не пытаться направить, помочь, указать на ошибки…

Попробую ответить, исходя из собственного опыта. Преподавать пришлось в разных вузах и разной аудитории. Глубоко убежден – своих учеников надо любить. А любить, значит, принимать такими, какие они есть, со всеми их недостатками, заблуждениями, несуразностью, эпатажностью и так далее. Любить – значит еще и уважать. Да, уважать, даже если они кругом не правы. Но любить и уважать не значит смиряться и не пытаться направить, помочь, указать на ошибки… Ведь мы же Учителя. Только делать все это надо с теми же любовью и уважением. Вот такой «педагогический круг». И еще – преподавателю необходима самокритичность. Нужно видеть собственные промахи и их исправлять. Иногда даже признавая открыто и не боясь извиниться за них.

Все это приходит с опытом. В том числе и умение не ранить ребят, не задеть их чувства. Был я еще совсем молод, только начинал преподавать. С ребятами у меня все складывалось отлично. Я любил их и всегда выкладывался в аудитории по полной. Они отвечали мне тем же, потому работа шла интенсивно и увлекательно. Общались неформально, но соблюдая дистанцию и приличия. Был я тогда жестким сциентистом и либералом. И однажды в пылу полемики едко и саркастически проехался по каким-то высказываниям одного из русских религиозных философов. И сейчас считаю, что по сути был не так уж и неправ, но по форме, получилось, что не только критиковал, но и высмеивал. Большинство согласилось и посмеялось, оценив мой «блестящий юмористический сарказм». Некоторые промолчали. После пары ко мне подошла одна студентка, очень серьезная и ответственная, по-моему, даже чуть старше меня по возрасту, уже жена и мама. «Олег Анатольевич, Вы знаете, я очень уважаю Вас как преподавателя и ценю Ваши занятия. Но, сегодня, простите меня за дерзость, Вы допустили то, что недостойно Вас. Я православный человек, в аудитории были еще верующие ребята. И Ваш сарказм задел нас. Затронул наши чувства и веру. Это не обида, мы же знаем, как Вы к нам относитесь и, поверьте, платим Вам тем же. Просто, пожалуйста, будьте аккуратнее в высказываниях».

Я извинился. И мне правда было стыдно. А этот урок я запомнил на всю жизнь. И если позволяю себе шутить на занятиях (делаю это часто) всегда думаю о том, чтобы не задеть чувства и убеждения ребят.

Фанатизм бывает ведь не только религиозным, но и атеистическим

Надо понимать, что религиозные символы значимы для верующего человека. Для верующей мусульманки снять хиджаб, как и для православной девушки — платок, все равно, что раздеться догола. И уважительное отношение к подобным символам – проявление элементарной светской культуры, полностью, кстати, соответствующее положениям Конституции РФ. Обратное – антиконституционно и бескультурно. Фанатизм бывает ведь не только религиозным, но и атеистическим. Правила, конечно, надо соблюдать, но не менее важно для преподавателя проявить уважение к убеждениям молодого человека, тем самым подав ему пример должного отношения к другим. Ведь самый хорошо работающий (даже помимо воли) педагогический прием – «делай, как я». Заявляя, что я атеист и потому, если хочешь мне отвечать – снимай кипу, мы провоцируем на ответ типа – не буду сдавать необрезанному гою с голой макушкой. Получается не столь милый сердцу подавляющего большинства нашего академического сообщества либерализм, а парад фанатизмов.

При этом, что любопытно, как говорилось выше, больше всего конфликтов связано именно с религиозной символикой и одеждой.

Полуголые студенты с волосами невиданных прежде оттенков, с пирсингом и тату во всех мыслимых и немыслимых местах, с сатанинской символикой почему-то преподавателей смущают гораздо меньше, чем одетые в строгие мусульманские или православные платья и платки.

Я не говорю даже о пресловутых «боевых костюмах» некоторых студенток на экзаменах. Да и повседневная молодежная мода, особенно 90-х и нулевых, строгостью, мягко говоря, не отличалась: джинсы «с низкой талией», коротенькие топы встречались не только на дискотеках и молодежных тусовках, но и в аудиториях, и в классах.

Помню, как на защите диплома один юноша предстал перед Советом в чем-то вроде легинсов с блестками. Старая профессура начала возмущаться, мудрый и гуманный председатель со вздохом умиротворил: «Помилуйте, вы же в вузе. Здесь, если на вас хоть что-то надето, уже Слава Богу…»

Да и педагоги некоторые данной моды не чурались: так что упомянутые шорты и «смелые» джинсы можно было видеть не исключительно на «несмышленных» школьниках и студентах.

Несколько лет назад представители Департамента образования Москвы обращались к школьным учителям с требованием быть аккуратнее при размещении своих фото и прочей информации в соцсетях. Следует учесть, что сегодня ученики, учителя и родители частенько посещают страницы друг друга, а то и образуют общие группы. Действительно, некоторые из фотографий наставников были весьма … «частными» (открытые соцсети уже трудно назвать сугубо частной жизнью). А одна из учительниц моего младшего сына (первоклассника!) разместила фото с унитазом на санках с подписью «С..анки». Не помню точно, было ли там многоточие, как в моем тексте, или напрямую стояла буква «р». Правда, родители возмутились, и учитель больше в нашем классе не преподавал.

А символика на одежде… И чистый сатанизм встречался, и черепа, и драконы, не говоря уж о кибер-монстрах и героях триллеров!

Все это трудно назвать распущенностью и тем более обвинять молодых ребят (они в массе своей хорошие в душе) – таковы были устанавливающиеся общественные стандарты – посмотрите телевизор или Интернет, как одеваются даже на официальные мероприятия «звезды», в чем ходят герои молодежных клипов, сериалов и т.д., да и просто такова молодежная мода – именно подобная одежда продавалась в магазинах. Но, безусловно, благоприятное воздействие на ценности молодых людей это вряд ли могло оказать.

Надо прививать детям вкус, понятие о пристойности и уместности одежды, но и стремиться превращать их в манекены для костюмчиков не следует

Порой, это действительно – лишь следование моде или обычное для молодых людей стремление к противостоянию официозу. Но… Несколько дней назад, молодой человек зарезал девушку, с которой они вместе (!) проживали в одной квартире (там еще и друг жил). Зарезав, надругался над трупом и покончил с собой… В сети распространяются фото жертвы из соцсетей с розовыми волосами, обильными тату и не всегда одетой. Кстати, все участники истории – студенты престижных вузов.

Я, кстати, не против джинсов, футболок, топов и т.д. Не только в вузах, но и в школах. Школьная форма возможна, но она должна быть удобной и функциональной, учитывая особенности тех, кто будет ее носить. Например, как отцу двоих весьма резвых мальчишек, мне кажутся совершенно нелепыми требования ходить в школу в классических брюках, жилетах и пиджаках. Дети даже на переменах бегают, ползают на коленках, роняют порой на себя еду, не говоря уж о традиционных гуляниях сразу после школы на площадках. Они же дети! Через пару дней вся «классика» в дырах, пятнах, разводах. Не проще ли разрешить легко стирающиеся и почти не мнущиеся джинсы (строгих цветов и покроя), свитера, футболки, водолазки. А форму сохранить для торжественных мероприятий. Де-факто в школах так и делают, но не всегда и не везде. Конечно, надо прививать детям вкус, понятие о пристойности и уместности одежды, но и стремиться превращать их в манекены для костюмчиков не следует. Смешно получится, нелепо и неудобно.

Сейчас, правда, ситуация в вузах стала меняться. Студенты одеваются строже. Пристойные джинсы, свитера, водолазки. Появились костюмы. Все больше вижу ребят в традиционной одежде. Многие девушки, и не только мусульманки, стали носить длинные платья (и исламские, и православные). Встречаются платки, кипы. Перстни и браслеты уже не с черепами, драконами и монстрами, а с религиозной или патриотической символикой.

Не всегда традиционная одежда связана с религиозными убеждениями. Просто, во-первых, она пристойна (а многие современные юноши и девушки, к счастью стали ценить это), во-вторых, красива и, в-третьих, удобна.

Ваш покорный слуга тоже с удовольствием носит сапоги, льняные косоворотки (строгих тонов и без вышивки), суконные полукафтаны (что-то типа френча). Сапоги избавляют меня от необходимости чистить перед лекциями от традиционной московской грязи не только обувь, но и брюки (не могу позволить себе заходить в аудиторию с грязными разводами на одежде), русские брюки с широким поясом спасают от проблем с поясницей, льняные рубахи позволяют телу дышать и хорошо согревают в холодную погоду. Студентам, кстати, нравится, просят координаты старообрядческой лавки, где все это можно купить или сшить на заказ (по вполне, кстати, демократичным ценам), по фигуре и качественно (ношу все по несколько лет). А даже «брендовый» синтетический ширпотреб, куда более дорогой, редко переживает один сезон – одноразовый стиль, что поделать!

Но вот что удивительно: в академическом сообществе к полуголым персонажам (кстати, некоторые из них дополняют прорехи в одежде шерстяными «бомжовыми» шапочками, которые не снимают нигде) относятся куда терпимее, чем к тем, кто носит традиционную одежду, тем более, с религиозной символикой. Я не слышал что-то, чтобы кого-то выгнали с экзамена за розовые с фиолетовым волосы или рваные джинсы, не прикрывающие ягодиц (хотя и не исключаю такого). А если бы выгнали – вот был бы шум: мракобесы, старперы, динозавры! Не понимают продвинутых личностей, душат свободу и индивидуальность!

Атеизм этой части академической среды – не следствие сциентизма и научного мировоззрения, а идеологическая и политическая позиция, отрицающая любую религию, кроме религии «свободы» и «прав человека»

Часть академической интеллигенции чурается традиционной одежды и религиозных символов не меньше, чем раньше серых «гебистских» костюмов с галстуками. Отождествляя одно с другим, она видит, судя по всему, в обращении к традициям такую же угрозу, как раньше в диктате «единственно-правильной идеологии». Готова мириться с распущенностью и непристойностью (даже брезгливо морщась) как сомнительными, но все же проявлениями свободы, из ложного опасения «клерикализации» и жесткого традиционалистского консерватизма. Причем, порой это происходит даже неосознанно, на уровне определенного «инстинкта», сформированного веками противостояния официозу и цензуре. Атеизм этой части академической среды – не следствие сциентизма и научного мировоззрения, а идеологическая и политическая позиция, отрицающая любую религию, кроме религии «свободы» и «прав человека». Но, как мы знаем, подобная религия не менее догматична и порой более чревата фанатизмом и нетерпимостью, чем любая традиционная. И в отличие от последних, несет в себе существенный социальноразрушительный потенциал. И если снисходительно говорят, что не надо в каждой девочке с розовыми волосами видеть распутницу и сатанистку, а в мальчике в рваных джинсах и шерстяной шапочке — гедониста и пофигиста, то и во всех детях, надевших кипу, хиджаб или косоворотку, не следует искать будущих агрессивных религиозных фундаменталистов. Тем более, что такие ребята наоборот, как правило, скромны, порядочны и дружелюбны.

Но, увы! Это в духе западнолиберального тотально-аномичного тренда. Сколькие там пострадали за крестики, хиджабы и прочую «нетолерантную» символику. А вот голые дамы, демонстрирующие по улицам с издевательскими надписями: «In gay we trust», видимо, куда более толерантны, миролюбивы и гуманны.

Думается, всем надо быть разумнее. Понимать недопустимость вседозволенности, но одновременно избегать любого фанатизма и догматизма, будь-то религиозного или атеистического, с уважением относиться к взглядам и убеждениям других. Это и будет не тоталитаризмом, а подлинной свободой. И подлинной «светскостью». Провозглашенной и гарантированной нашей Конституцией.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *