Аналитика История Политика и общество

Вопрос об идее всенародного покаяния: к столетию убийства Царской Семьи

Примерно в начале века была отвергнута и на официальном уровне предана забвению идея всенародного покаяния за отступничество от Соборной клятвы 1613 г. об утверждении на царство Дома Романовых. У священноначалия были на это свои причины – оно, видимо, боялось не удержать в руках тот потенциал экзальтации, который был связан с этой идеей в определённых кругах. Кроме того, непонятно было, что делать после покаяния в грехе против самодержавия как богоустановленной формы власти с нарождавшейся (но впоследствии, впрочем, так и не народившейся) демократией. Может быть, существовал также страх перед преданием широкой огласке всех аспектов церковно-государственных отношений ХХ века, вопрос о которой с необходимостью возникал, тем более «по горячим следам», в связи с идеей всенародного (а значит, не минующего и само священноначалие) покаянного акта.

Святые царственные страстотерпцы.

В патриотической же общественности того времени укреплялись иллюзорные надежды на «консервативную революцию», в связи с которыми, рассматриваемая с точки зрения церковно недостаточно подготовленного сознания, мысль о покаянии как акте не только частном, но и общественном, казалась направленной на расслабление воли народа, и так обвинённого, не без помощи западных «филантропов», печатавших на русском языке даже учебники, во всех смертных грехах тоталитаризма и только начинавшего возвращать себе самоуважение. Раздавались голоса, исполненные подозрения, мол, не враги ли русского народа предлагают ему каяться в цареубийстве, которого он не совершал. Правда этих голосов была в том, что непосредственные палачи Царской Семьи едва ли считали себя русскими. Однако ведь убийство было и следствием предательства, о клятве же 1613 года, которой завершился катастрофический для Руси период Смутного времени, предпочитали в этой связи не упоминать, и вообще нельзя не заметить, что дискуссия была как-то стыдливо прикрыта без церковного обсуждения.

Правда, слова Предстоятеля в таких случаях, казалось бы, должно быть достаточно, а Патриарх Алексий II высказался об идее всенародного покаяния недвусмысленно-отрицательно. И все же остаются сомнения: о каком понимании покаяния он высказался, а кроме того, насколько веским оставалось его слово по проблемам социально-политического характера после анафемы, наложенной 1 октября 1993 г. на тех, кто решится пролить кровь у стен Дома Советов. Известно, чем заплатила Церковь за подобную анафему 1918 г., но произнесенные спустя 75 лет прещения как будто канули в воду.

В самой идее покаяния за грехи предков, кажется, нет ничего неправославного. Соборные клятвы не произносились бы от имени потомков, если бы они не несли ответственности за их соблюдение. Но ещё важнее, может быть, то, что вся наша история ХХ века – о покаянии. Сама мученическая смерть Царя Николая, Царицы, их невинных детей и Наследника была не только срывом тысячелетнего пути Руси, но и некоторым итогом его. Чем более праведными они оказываются перед нами при внимательном изучении их жизни, тем выше контраст с жизнью высших классов Романовской России в целом, тем яснее, что они испили чашу страданий за все отступления своего Царствующего Дома, окружения и, наконец, всего народа от Божьего Закона. Эту мысль не стоит путать ни с обличительским пафосом революционеров, ни с идеей со-искупления, построенной по образцу римо-католического учения о Пресвятой Деве.

Революционер исполнен сознания собственной праведности, он представляет собой особый извод фарисея (такой извод, в виде зилотов и сикариев, действительно существовал уже во времена фарисеев). Мы же говорим о грехе, переполняющем чашу долготерпения Божия, не как о способе существования тех или иных классов, а как об образе их жизни, определяющим характером которого становится нераскаянность. Рано или поздно это приводит к тому, что на долю тех, кто ещё способен к раскаянию, выпадает вся тяжесть гнева, подобно дождевым облакам во время застоявшейся жары, вызванного общим (и только в этом смысле – социальным) грехом. То же, что гнев часто вовсе не падает на головы нераскаянных, есть самая грозная тайна из всего, что происходит: ибо гнев, о котором мы говорим, развёртывается во временном плане, помимо которого есть ещё и вечность.

Избрание царя Михаила Александровича на царство в 1613 г. Миниатюра.

Учение о со-искуплении размывает спасительный подвиг Христа, допуская участие в нём для кого-то ещё. Но спасительный подвиг Христа относится именно к вечному плану бессмертия, во времени же тучи гнева, «истощающегося» над головами предназначенных к этому поколений, периодически очищают землю, давая истории шанс продлиться. Непонимание этого различения вызывает острое неприятие имени «царь-искупитель», в ответ на которое можно лишь процитировать слова Христа из «Небесной Литургии» свт. Николая Сербского, называющего свт. Савву «вторым спасителем» сербского народа. «Вторым», очевидно, после Первого, то есть Христа; но ясно, что не на одном уровне – Христос и Его слуга соотносятся как небесное тело и земная тень. И эта тень для людей ценна, так как она есть тень Христа.

Пищу для множества нечистоплотных спекуляций дает рассмотрение идеи покаяния в ракурсе исторического ревизионизма: народ, мол, виноват перед «белой костью», подданные перед Царствующим Домом, миряне перед духовенством, Октябрь перед Февралем… Дело в том, что такая логика зеркально отражает пропагандистские штампы советской власти о причинах революции. Обе половины этой симметричной оппозиции страдают не от отсутствия фактов, а от односторонности. Перечни преступлений с обеих сторон участников Гражданской войны, особенно если не ограничивать их временем этой войны, а продлить до времени призвания варягов в одну сторону и до времени капитализации связей партийно-комсомольской «аристократии» в другую, будут примерно одинаковы по своему объёму. Именно поэтому историческое покаяние может быть только всенародным – каждая часть народа найдёт, в чём ей каяться перед Богом.

Такое покаяние считал первым условием для восстановления монархии в России свт. Серафим (Соболев). «Для одних, – писал святитель, – оно должно состоять в радикальной перемене своей греховной настроенности на благодатную, чем сам собою уничтожится у них тяжкий грех бунтарства и произойдёт изменение в их отношении к самодержавной царской власти. Для других покаяние должно состоять в открытом исповедании истины, что одною из основ возрождения России является исконная царская самодержавная власть Помазанника Божия; что никакая другая форма государственного правления не приемлема для России, ибо несообразна с православной верой и на ней не основана» («Русская идеология», Вступление).

Но, думая о восстановлении православной монархии, нельзя не видеть за этим событием некоего поворотного исторического момента, следующая за которым часть мировой истории, по крайней мере из нашей нынешней перспективы, похожа на финишную прямую. Так, как прежде, уже не будет. Впереди либо бутафорская пародия, словно предрекаемая успехом фильма «Матильда» среди «придворных» нынешнего державного местоблюстительства, либо что-то несравненно более серьёзное и ответственное, чем все монархические опыты до сих пор. Отсюда возникают сомнения в том, что православная монархия на сегодня может быть вопросом политическим или вообще каким-либо иным, кроме эсхатологического – кому памятна повесть Нестора Искандера о падении Царьграда, тот легко поймёт это.

Для свт. Серафима в первой половине ХХ в., быть может, восстановление монархии в России ещё виделось близким деянием изгнанной в Европу части русского народа, которую он в первую очередь и призывал к покаянию. Теперь же значение всех монархических организаций в России для активного монархического сознания и служения не может сравниться со значением одной Державной иконы Божией Матери – истинной Правительницы России в «безгосударное» время.

One comment

  1. Перед лжехристом, должен быть лжеантихрист. Ожидать, что сегодняшние потенциальные подданные поступили бы с православным царем как то иначе, чем со святым царем Николаем и его семьей, нет оснований. Поэтому, да, необходимо согласиться с автором статьи, впереди либо бутафорская пародия, либо что-то страшное, в обоих случаях рождающее шок и трепет.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *