Ереси История

Каноническая несостоятельность Флорентийского собора

Седьмой Вселенский собор, опровергая иконоборческий собор в Иерии, «дал подробное описание критериев, как они понимались тогда: соглашение (συμφωνία) глав Церквей, сотрудничество (συνεργία) епископа Рима, и согласие других патриархов (συμφρονοῦντες). Вселенский собор должен иметь свое собственное число в последовательности вселенских соборов, и его учение должно соответствовать учению прежде бывших соборов» [1].

В сущности, эти критерии подразумевают как основной показатель вселенскости согласие полноты Церковной: особо выделенного первенствующего патриарха (на момент проведения Седьмого собора — Римского) и всех его собратьев по патриаршьему служению, которые представляют, в свою очередь, свои поместные Церкви [2].

Такое понимание критериев Вселенского собора было главенствующим на православном Востоке во все времена (если не считать позднейших теорий славянофильского богословия о необходимости «рецепции» собора «народом Божьим», имеющих явный оттенок протестантизма и мистического анархизма). Аналогичный взгляд сохранялся (хотя и не был единственным) в этот период и на латинском Западе [3], хотя позднее он был полностью вытеснен римским унитаризмом.

Отвечал ли Флорентийский собор этим критериям? На первый взгляд, да. Как пишет римокатолический апологет свящ. Александр Волконский, «Оба вопроса – об исхождении Св. Духа и о включений слова Filioque в Символ веры – были подробно изучены на XVII-ом Вселенском Соборе 1438-39 г. Восточная церковь участвовала в этом Соборе; постановления его – плод совместной работы епископов обеих церквей. Собор признал, что исхождение Св. Духа и от Сына соответствует учению восточных Отцов Церкви и что включение слова Filioque не вносит изменения в смысл Символа, а служит лишь к более точному выражению этого смысла… Законно созванный, законно заседавший, законно утвержденный Флорентийский Собор был и есть подлинно Вселенский Собор… Вся Восточная церковь была на Соборе представлена…» [4]. Представление, будто греческий епископат единогласно (за исключением св. Марка Эфесского) принял и утвердил решения собора, также распространено и среди православных христиан. Решения собора, признанные единогласно всеми Православными поместными Церквами, как утверждают сторонники этого взгляда, были затем отвергнуты неким сознанием церковного народа — монашествующих и мирян.

Это воззрение удивительно гармонирует с мнением римо-католических апологетов, которые склонны видеть в отречении православного Востока от унии бунт необразованной черни и фанатичных монахов; расхождение здесь состоит лишь в нравственной оценке этого «бунта». Однако, не говоря уже о том, что эти представления ставят под сомнение традиционное и догматически закрепленное в Православии представление о вероучительной безошибочности Церкви [5] и составляют моральное оправдание для раскольнических движений зилотов-«непоминающих», они просто неверны.

Определения Ферраро-Флорентийского собора никогда не были приняты и утверждены тремя восточными Апостольскими престолами — Александрией, Антиохией и Иерусалимом.

Восточные патриархи, не имевшие возможности лично присутствовать на соборе из-за запрета мусульманских властей, определили своих представителей, которые должны были за них высказать их суждение на соборе. Ими стали: для Александрии — Антоний Гераклейский и Марк Евгеник (св. Марк Эфесский), для Антиохии — Иоасаф Эфесский (умер до собора, его по кафедре заместил св. Марк Эфесский) и духовник императора Григорий, для Иерусалима — Дионисий Сардский и Исидор Киевский [6]. Верительные грамоты, изначально данные местоблюстителям, четко определяли их полномочия — подписывать только те документы, где не будет содержаться никаких латинских новшеств и особенно Filioque:

«Восточные патриархи предписали местоблюстителям, как они должны быть настроены в отношении объединения. Они написали, что если все пройдет законно, канонично и согласно преданиям святых вселенских соборов и святых учителей Церкви, ничего не будет к вере (т.е. Символу веры) прибавлено, изменено и не будет введено новшеств, то в таком случае пусть и они одобрят и поддержат то, что произойдет» [7].

Разумеется, такое ограничение полномочий местоблюстителей категорически не устроило папского легата, который находился в Константинополе, чтобы организовать приезд греческой делегаций на Ферраро-Флорентийский собор. По его настоянию император потребовал восточных патриархов переписать верительные грамоты, дав местоблюстителям большую свободу действий. Но патриархи дали эти новые грамоты только после обещания, что на соборе в любом случае не будет принято ничего из латинских новшеств:

«Патриархам император подробно написал: “…Мы не сделаем ничего иного, нежели то, о чем вы написали… Пусть не смущает вас никакое иное помышление, но составьте грамоты согласно тому, что мы вам пишем, так как вы имеете уверение в том, что мы не сделаем ничего против того, чего вы желаете”» [8]

Таким образом, любой соборный акт, который включал в себя принятие нововведенных догматов Римской церкви, был заранее недействителен. Пусть даже исправленные грамоты давали местоблюстителям подписывать акты собора свободно, они так или иначе должны были следовать суждениям своих патриархов; кроме того, сами эти исправленные грамоты были даны только при условии, что никакого согласия с латинскими новшествами на соборе не будет.

Об этом пишет в своем «Антирретике против Флорентийского собора» Иоанн Евгеник, младший брат св. Марка Эфесского: «И почему [Флорентийский собор называется] Вселенским? Ведь на этом соборе местоблюстители восточных патриархов по своему произволу присвоили себе некие “оффиции” и полномочия, которых им не давали первые и подлинные грамоты, определявшие, что им позволено делать, которые и сейчас еще хранятся у нас. Увы, о патриаршьи престолы! Прекрасно сознавая, на что они имеют право, представители сознательно нарушили предписания патриархов — темное дело и достойное забвения. Ведь патриархи и их подлинные грамоты давали представителям право занимать их место и говорить от лица их престолов только при условии, что представители не захотят подчиниться латинской скверне и их беззаконным и смехотворным обычаям и ни на какую прибавку в Символе не согласятся и не допустят ее.

Совершенно очевидно, что воля ни одного из трех восточных патриархов не была исполнена, как они предписали и распорядились. А без них разве может собор быть назван Вселенским? К тому же ни телесно не присутствовали на соборе прочие епископы (ни наши, ни латинские), ни их мнения не были высказаны… Словом, это была одна видимость вселенского собора, тень, образ, а на деле вселенским собор не был» [9].

В свете этих фактов становится более понятно значение упорного сопротивления, которое оказывал унии св. Марк Эфесский. Святитель не только сам лично был убежден в ложности учения Римской церкви; его непримиримая позиция носила не только личный, но церковный характер. Он сознавал, что его обязывает волеизъявление трех патриаршьих престолов, и понимал, что любое его действие облечено авторитетом Александрийского престола, который дал ему права местоблюстительства. В отличие от прочих местоблюстителей, которые сочли для себя возможным отступить от суждений своих патриархов, св. Марк не уклонялся от мнения святейшего Филофея, папы и патриарха Александрийского. Именно поэтому без согласия святителя уния, в сущности теряла свое значение: без согласия Александрии, престола апостола Марка, она переставала быть актом Вселенского собора.

Однако акты собора так или иначе были подписаны. Восточные патриархи узнали об условиях, на которых совершилось «соединение церквей», только по возвращении своих местоблюстителей. Можно представить себе их возмущение и ужас перед тем, что было совершено от их имени. Они немедленно заявили, что не признают тех подписей, которые от их лица были поставлены под униональным декретом. Императору они пишут следующее: «Если ты на время уступил латинянам, думая получить от них помощь своей Империи, а теперь отказываешься от нечестивого учения, и опять держишься православной веры своих царственных предков; то мы будем молиться о спасении твоей Империи и особенно души твоей, да простит тебе Господь все грехи твои. Если же будешь упорствовать и защищать догматы, чуждые Церкви нашей, то не только прекратим воспоминание твоей державы в молитвах, но и присовокупим к сему тяжкую епитимию, дабы язва чуждого и пагубного учения не распространилась в Христовой Церкви.

Мы не можем пасти Церковь православную, как наемники, но ради Христа и Евангелия готовы отдать душу, плоть и кровь, и все, что имеем на земле» [10].

В 1443 г. по просьбе Арсения, митр. Кесария Каппадокийской, не принявшего унию, восточные патриархи, собравшись в Иерусалиме, в торжественной форме выразили свое отношение к унии (собственно, ее полное отвержение) и постановили считать поставленных униатами епископов запрещенными в служении до более подробного соборного разбирательства [11]:

«Определение, [данное] в Сирии, святых патриархов Филофея Александрийского, Иоакима Иерусалимского и Дорофея Антиохийского против Флорентийского или… восьмого и мерзостного собора… [Участники собора] приписали к нашему святому и непорочному символу веры прибавление, утверждающее, что и от Сына исходит Божественный Дух. Они предложили нам совершать жертву на опресноках и поминать по ходу этого папу. Еще и [многое] другое из запрещенного канонами они постановили и предписали…

Поэтому мы определяем соборным образом во имя Единосущной, Живоначальной и Нераздельной Святой Троицы, что митрополиты и епископы повсюду и в каждой области, рукоположенные не по причине добродетели и благочестия [12], а также игумены вместе с духовниками, равно как и священники, и дьяконы и вообще всякий церковный чин, нечистые и недостойные, обуреваемые ересью и преследованием православия и проводившие время недостойно, путем одного тщеславия и ереси, в [своих] епископиях и митрополиях, будучи лишь с виду спасителями душ, чтобы скорее погубить вместе с собой все православное стадо Христа и истинного Бога нашего, и вовсе не стяжавшие плод страха Божия, праведность и благочестие, но пренебрегшие и бесстыдствующие в отношении всего благочестия, о таких мы определяем, что быть им с сегодняшнего дня праздными и несвященными (ανίερους) в отношении всякого священнослужения и церковного состояния, покуда не будет общим и вселенским образом исследовано их благочестие. Так, подчинившиеся пусть пребудут праздными и несвященными. А противодействующие и восстающие разбойным и противозаконным образом пусть будут отделены, отлучены и отдалены от Святой Сверхсущной и Единосущной Троицы как неповинующиеся и противящиеся, так же, как и их принимающие, соглашающиеся с ними и покрывающие их» [13].

Некоторые про-униатски настроенные историки отвергали сам факт проведения этого собора, однако, в отличие от явно вымышленного Константинопольского собора 1450 г., этот Иерусалимский собор, несомненно, является подлинным. В пользу этого говорит не только факт наличия актов собора в двух рукописях XV-XVI века (в сущности, практически современных самому собору; этот факт, кстати, лишает основания и предположение, будто, хотя собор и состоялся, мы не располагаем его подлинным определением) [14], но и упоминание об этом соборе у Иоанна Евгеника [15] в его «Благодарении за восстановление Церкви»:

«Теперь мы в безопасности… по благодати Всесвятого и Животворящего Духа и по молитвам, благословению и милости восточных патриархов, их общего собора и канонического решения» [16].

Также этот собор упоминает и послание Георгия Амируциса к Деметрию Навплийскому:

«Если ты скажешь, что Флорентийский собор был Вселенским, я отвечу тебе, что это не так. Как он может называться Вселенским, если византийский патриарх безвременно скончался до подписания соборного определения… в присутствии врачей? Какой же он Вселенский, если патриархи не признали и отвергли подписи своих представителей, потому что те подписали вопреки воле поручителей (δεσποτῶν) и под давлением? Какой же он Вселенский, если патриарший экзарх — митрополит Эфесский — не подписал его определения, и при этом он, [в сущности,] представлял и Антиохию, и Иерусалим, поскольку Дионисий Сардийский скончался еще раньше, в Ферраре, а Киевский митрополит не следовал данным ему предписаниям? Как может быть назван Вселенским этот продавшийся за сребреники симонитский собор, который был учинен ради денег и помощи в мирских делах, решения которого следовали не суждениям святых, но были приняты под давлением? Ведь царь, опутанный ложью и совершенно лишившийся разума, угрозами заставил [архиереев принять те решения, которые были приняты].

Поэтому-то патриархи на своем благословенном соборе и отвергли подписи своих представителей, желая прекратить сомнения и положить конец — и не без воли Божьей это было сделано! — решениям Флорентийского собора» [17].

О том, что восточные патриархи отвергали унию, пишет, разумеется, и Сиропул; Он возмущается одновременным поминовением на Литургии папы и восточных патриархов, поскольку папа и патриархи разнятся в учении о Святом Духе, потому что восточные унию не принимали:

«Я сказал, что поминовение в диптихах — выше всякого другого поминания… Патриарх говорит первым: “Помяни, Господи, всяко епископство православным, право правящих слово Твоей истины”. Сразу же дьякон, приняв слово, громко возглашает, кто есть “право правящий”. Так он перечисляет нашего патриарха и восточных патриархов как “право правящих”. А “право править” значит отсекать ложное, как говорит св. Златоуст. Но папа не отсекает, а скорее вводит ложное. Если возглашается имя папы вместе с именами восточных патриархов, то по необходимости следует одно из двух: или папа “право правит”, а восточные — нет, поскольку они отличаются в вопросе об исхождении Святого Духа, а это один из пунктов Символа веры, и они не соглашаются с папой в учении, которое он преподает относительно этого. Либо восточные патриархи “право правят”, а папа — нет» [18].

Таким образом, приведенные выше свидетельства исчерпывающим образом опровергают само предположение, что Флорентийский собор может хоть в каком-то смысле считаться вселенским, а его решения — представляющими согласие православной восточной иерархии в ее полноте. Три из четырех тогда существовавших автокефальных Православных Церквей категорически отвергли униональный декрет собора и все его ложные догматы.

Все попытки утверждать якобы существовавшее полное согласие восточного епископата с догматами о Филиокве, Чистилище и абсолютной власти епископа Рима или соответствие Флорентийского собрания формальным признакам Вселенского собора опровергаются очевидным фактом неприятия и осуждения унии тремя восточными патриархами.

В дальнейшем осуждение Флорентийского собора было завершено на Великом соборе 1484 г., имеющем вселенский авторитет. Тогда к осуждению официально присоединился и Константинопольский патриархат, на практике отвергший унию уже в 1454 г., с восхождением на престол св. патриарха Геннадия Схолария [19].

Источник: https://vk.com/@photian-florencia

__________________________

[1] На это описание признаков Вселенского собора ссылается документ смешанной богословской комиссии по диалогу между Римокатолической и Православной Церквами «Соборность и первенство в первом тысячелетии», подписанный в Кьети в 2016 г. представителями Римокатолической церкви и всех Православных Церквей, кроме Болгарской, чьи представители отсутствовали на заседании; сам текст из Деяний Седьмого Вселенского собора см.: https://azbyka.ru/otechnik/pravila/dejanija-vselenskikh-soborov-tom7/1_14

[2] Cр. в классическом догматическом труде митр. Стефана Яворского «Камень веры»: Поскольку на Вселенские Соборы собираются пастыри со всей вселенной, всякий пастырь выступает в своем лице как посланник своего словесного стада, всего царства. Если Церковь не подлежит заблуждениям, как показано выше, а Соборы представляют собой лицо всей Церкви, более того, и есть самая настоящая Церковь, ясно, что Соборы не подлежат заблуждению. (https://azbyka.ru/otechnik/Stefan_Javorskij/kamen-very-pravoslavno-kafolicheskoj-vostochnoj-tserkvi/8_1)

[3] Так, например, на заседаниях Флорентийского собора Лионские, Латеранские и другие средневековые соборы, проведенные одной Римской церковью без участия Востока, назывались «латинскими ассамблеями» (см. Francis Dvornik. Which Councils are Ecumenical? Journal of Ecumenical Studies, 1966: http://www.orthodoxchristianity.net/articles/22-which-councils-are-ecumenical)

[4] Волконский, А. М., свящ. Католичество и священное предание Востока (https://www.apologia.ru/articles/21#s4).

[5] Должно повиноваться Церкви, по учению Христову: «аще же и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18, 17). Притом Церковь имеет такую власть, что может посредством Вселенских Соборов рассматривать Писания, судить Патриархов, Пап, Епископов; может подвергать их, смотря по важности вины, наказаниям и эпитимиям, предписанным правилами. Ибо она есть столп истины и основание по слову Апостола: «да увеси како подобает в дому Божии жити, яже есть Церковь Бога жива, столп и утверждение истины» (1Тим. 3, 15) — Православное Исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной (https://azbyka.ru/otechnik/Petr_Mogila/pravoslavnoe-ispovedanie-kafolicheskoj-i-apostolskoj-tserkvi-vostochnoj/1_10).

[6] Joseph Gill. The Council of Florence. University Press, 1959. P. 76

[7] Сильвестр Сиропул. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе ΙΙΙ, 5. Издательство Олега Абышко, 2016. С. 64

[8] Там же. С. 65.

[9] E. Rossidou-Koutsou. John Eugenikos’ Antirrhetic of the decree of the Council of Ferrara-Florence, Nicosia, Cyprus: Research Centre of Kykkos Monastery, 2006. P. 11

[10] Послание приводит униатский историк Лев Аллаций: Leo Allatius. De ecclesiae occidentalis atque orientalis perpetua consensione libri tres, 1648. P. 943-944.

[11] Joseph Gill. The Council of Florence. University Press, 1959. P. 353-354

[12] т.е. правой веры

[13] Занемонец А.В, диак. В чем значение Иерусалимского собора 1443 г.? Византийский временник, №68 (2009). С. 169.

[14] Там же. С. 165.

[15] Это упоминание странным образом игнорирует диак. Александр Занемонец, статью которого мы цитировали выше.

[16] Текст Иоанна Евгеника приводится по изданию Σπυριδώνας Λάμπρος . Παλαιολόγεια και Πελοποννησιακά, Ἀθήνα, 1912 χ. Σ. 187.

[17] Martin Jugie. La lettre de Georges Amiroutzes au duc de Nauplie Demetrius sur le Concile de Florence. Byzantion Vol. 14, No. 1 (1939), pp. 85-86.

Подлинность этого послания также оспаривалась некоторыми историками. однако такой выдающийся византинист (надо сказать, совершенно не расположенный к Православной Церкви), как М. Жюжи, признает его подлинным.

[18] Сильвестр Сиропул. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе ХΙΙ, 13. Издательство Олега Абышко, 2016. С. 329-330.

[19] Перевод Томоса собора 1484 г., выполненный автором настоящей статьи, см: https://vk.com/@photian-tomos-1484

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *