Аналитика Разное

Свв. Феодор Студит и Никифор Константинопольский — отношение к власти епископа Рима

В доказательство поддержки прп. Феодором Студитом римской экклезиологической концепции, которая к началу IX века уже давно оформилась как монархическая (еще немного — и она получит свое совершенное выражение в сочинениях папы Николая I), зачастую приводятся его послания к Римским понтификам Льву III (†817) и Пасхалию (†824). Напомним читателю их текст:

«Так как великому Петру Христос Бог даровал вместе с ключами царства небесного и достоинство пастыреначальства, то Петру, или преемнику его, необходимо сообщать обо всем, нововводимом в Кафолической Церкви отступающими от истины… Как нижайшие члены Церкви и повинующиеся Вашему божественному пастыреначальству, мы, наконец, просим святую душу твою считать нас как бы собственными овцами твоими»[1].

«Внемли, апостольская глава, Богом вознесенный пастырь овец Христовых, имеющий ключи царства небесного, камень веры, на котором воздвигнута Кафолическая Церковь. Ибо ты – Петр, украшающий престол Петров и правящий на нем. Свирепые волки вторглись во двор Господень, врата адовы; как некогда, напали на нее»[2].

«“Посетил нас восток свыше” (Лк.1:78), Христос Бог наш, поставив твое блаженство на западе как некий богосветлый светильник для просвещения поднебесной Церкви, на первейшем апостольском престоле… Итак, вы – поистине незагрязненный и неподдельный источник Православия с самого начала; вы – тихая пристань всей Церкви, удаленная от всяких еретических бурь, вы – богоизбранный город спасительного прибежища»[3].

Прп. Феодор Студит.

Более того, в послании к Навкратию прп. Феодор пишет о еретиках-иконоборцах: «Свидетельствую пред Богом и людьми: они сами себя отторгли от тела Христова, от верховного престола, на который Христос положил ключи веры, которой, по обетованию Неложного, не преодолели и не преодолеют до скончания века врата адовы, т.е. уста еретиков (Мф.16:18)»[4].

Итак, эти слова и вправду производят внушительное впечатление. Однако, как отмечает автор последнего по времени крупнейшего исследования истории полемики по вопросу о папстве проф. Edward Siecienski, «восхваление Рима со стороны Феодора, как и прежде — со стороны Максима Исповедника, отражает его потребность в поддержке Рима и воспринимать Феодора, забывая об этом контексте, как защитника монархического папства — значит грубо искажать его намерения»[5]. Почему? Попробуем разобраться. Вместе с текстами самого прп. Феодора мы будем рассматривать также параллельные места из сочинений другого выдающегося борца с иконоборчеством (которого также иногда причисляют к «защитникам папства») — св. Никифора патриарха Константинопольского, бывшего современником прп. Феодора. Хотя в некоторые периоды взаимоотношения игумена и патриарха были не вполне гладкими, в целом преподобный признавал несомненный авторитет святителя.

Понимание святыми периода позднего иконоборчества Мф. 16:18 и вопроса об «основании Церкви»

  1. Прп. Феодор Студит об основании Церкви и Мф. 16:18

Действительно, прп. Феодор в своих посланиях относит слова Христовы об основании Церкви к епископу Рима как «живому и правящему Петру», как мы видели выше. Разумеется, встречается у св. Феодора не только это толкование, но и иные. Так, например, в послании к иконоборцам он трактует «основание Церкви» как веру Соборов и Священного Предания в целом:

«Но мы, нижайшие, и прибывшие, и не прибывшие, — ибо и другие единодушны в одном божественном мышлении, — держась веры, согласной с поднебесной Церковью, утверждаем, что выставлять и почитать божественную икону Самого Спасителя нашего Иисуса Христа и Пресвятой Матери Его и каждого из святых справедливо по учению второго Никейского святого Собора или другого, божественно учившего прежде него. Более того, имея письменные и неписьменные свидетельства от самого пришествия Господа нашего и Бога, мы твердо пребываем на том основании, о котором говорит Христос: “Ты Петр, и на этом камне созижду Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее” (Мф.16:18)»[6].

И все же, как кажется, св. Феодор все же применяет специфическую Римскую трактовку этого понятия. Однако к некоторой осторожности в оценках здесь призывает нас другое послание святого. В письме к св. Петру никейскому преподобный относит к нему слова о «камне» и служении Петра:

«Ты, как солнце, воссиял в ночной еретической борьбе, ты воздвигнут, как столп в церкви, поддерживающий колеблющихся. Прошу тебя, Петр, соименный с великим Петром, в это потрясение от нечестия будь неподвижным камнем (πέτρα), чтобы и мы, открытые для нападений, могли на тебя опереться»[7].

Принимая во внимание эти слова прп. Феодора, мы понимаем, что ему была свойственна склонность к риторическим преувеличениям, причем образ апостола Петра как основания Церкви он переносит не только на епископа Рима, но и на иных епископов.
Несомненно, что сам ап. Петр с точки зрения св. Феодора, как и целого ряда иных Отцов, мог в некотором смысле считаться «основанием Церкви». Однако схожесть посланий преподобного к папе Пасхалию и к св. Петру никейскому дает нам основание предполагать (подчеркнем — пока только предполагать!), что в обоих случаях соотнесение образности, связанной с апостолом Петром, на современников преподобного носит риторический, а не вероучительный характер. В случае с Римским понтификом основание для такого риторического переноса дает преемственность места служения (Петр был основателем Римской Церкви, как и ряда иных), в случае же со св. Петром никейским — имя.

Чтобы несколько прояснить этот спорный вопрос, попробуем обратиться к сочинениям современника прп. Феодора, св. Никифора Исповедника, патриарха Константинопольского.

2. Свт. Никифор Константинопольский об основании Церкви.

Свидетельство свт. Никифора представляет для нас особый интерес, поскольку оно содержится в послании к папе Римскому Льву III, то есть представляет собой прямой диалог Нового Рима с верой Рима Старшего. Итак, святитель пишет:

«И мы, унаследовавшие новое имя Римлян, построенные на одном и том же основании веры, именно на основании всемудрых апостолов и пророков, имея краеугольным камнем Спасителя нашего Христа и Бога, ни в чем в вере не уступаем старейшим Римлянам; ибо в Церкви Божией нет счетов, как нет ни Иудея, ни Еллина, ни варвара, ни скифа, ни раба, ни свободнаго (Кол 3, 11), но все мы едино во Христе»[8].

Свт. Никифор Константинопольский.

Как видим, свт. Никифор предельно корректно, аккуратно, но в то же время твердо обозначает равенство Римской и Константинопольской Церквей. Для него важно указать, что Церковь стоит на основании всех апостолов и «Камнем» имеет Самого Христа (здесь перед нами любимая многими святыми Отцами, в особенности св. Августином[9] интерпретация «камня» из Мф. 16:18 как Христа) и не является в вопросах веры подчиненной Старшему Риму. Показательно полное отсуствие упоминания в этом контексте об ап. Петре; отсылкой к Кол. 3:11 Никифор утверждает принципиальное внутреннее равенство патриарших кафедр. Очевидно, Константинопольский предстоятель считает необходимым указать на отсутствие у Римской Церкви вероучительной власти над иными Церквами именно в послании папе Льву, поскольку сознает наличие у предстоятелей Запада «папистских» в дурном смысле слова тенденций.
То же понимание основания Церкви и «камня» как Христа св. Никифор озвучивает и в иных местах: «Так как святая Церковь Божия зиждется твердо и непоколебимо на основании апостолов и пророков, с краеугольным камнем Христом, истинным Богом нашим»[10].

Понимание святыми периода позднего иконоборчества вопроса о «власти Ключей»

Как мы видели выше, св. Феодор подчеркивает, что Ключи Царства Небесного были «положены Христом на апостольском престоле Рима». Это дает некоторым римо-католическим апологетам повод утверждать, что преподобный поддерживал понимание власти Ключей как верховной иерархической власти, данной исключительно Петру и его преемникам на Римской кафедре.

Однако более детальное рассмотрение всех контекстов, связанных с вопросом о Ключах, дает нам основание утверждать, что и здесь мы имеем дело с риторической фигурой. Св. Феодор нигде не проводит различия между властью Ключей, данной Петру, и той, что была вверена прочим апостолам и их преемникам. Напротив, он неоднократно подчеркивал, что под ключами следует понимать не иерархическую власть в Церкви, а власть совершения Таинств и дана она не одному Петру, но в равной мере всему священству (трактовка, в целом свойственная кафолической святоотеческой мысли[11]):

«[Господь Иисус Христос] Сам даровал ключи Царства Небесного великому Петру, сказав: “что разрешишь и что свяжешь на земле”, будет то и другое на небе (Мф.16:19), также и всем апостолам: “Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся” (Ин.20:22). Соответственно этому передает власть и их преемникам, если только они будут так же поступать»[12].

Более того, в русле святоотеческой мысли, которая видит в Петре как основании Церкви своего рода «предка», «родителя» всего новозаветного священства, прп. Феодор относит и самого себя к преемникам Петра в священстве и власти Ключей:

«Впадая в погрешения, по моему безсоветию и по грехам моим, не ищите у меня разрешений безвременно; я, — хотя и грешник, — блюститель есмь сих вязаний пред Господом, Который в лице великого и верховного апостола Петра сказал и мне: еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех (Мф. 16:19). Как же я, — помилуйте меня, чада мои, — как попало, разрешу неразрешимое и разорву связанное?»[13]
Эту трактовку он применяет систематически, указывая в своем «Завещании», что всякому настоятелю монастыря вверены «Ключи — попечение о душах, вязать и решить по Писанию»[14].

Итак, прп. Феодор Студит указывает именно на Петра как на источник своей власти Ключей, а не на иных апостолов. Это ещё раз подтверждает учение Августина, Киприана и византийских богословов о том, что обетования, данные Петру, суть основание не Римского иерархического главенства, а сакраментального священства как такового, раз преемство Петра присутствует во всем сакраментальном священстве, а не только в Римском епископе.

Как мы увидим ниже, существует у прп. Фёдора и иное понимание власти «вязать и решить», но и оно отнесено отнюдь не специфически к епископу Рима.

Пастыреначальство и вопрос о верховной иерархической (юрисдикционной) власти в Церкви

  1. Прп. Феодор Студит о верховной власти в Церкви

Как мы помним, по св. Феодору, помимо власти Ключей Господь даровал Петру также «достоинство пастыреначальства», которое переходит к преемникам Петра на Римской кафедре. Также он именует епископа Рима главой и призывает его пасти Константинопольских клириков как своих овец. Казалось бы, здесь уже нет пространства для сомнений, и это однозначное подтверждение римской экклезиологической модели — и все же мы и здесь находим совершенно иное понимание, стоит лишь рассмотреть тему верховной церковной власти по всему корпусу творений прп. Феодора.

Как указывает проф. Edward Siecienski, «за вычетом отдельных риторических преувеличений в отношении Рима Феодор продолжал держаться пентархического[15] идеала»[16]. Действительно, несмотря на то что именно епископу Рима как первенствующему надлежит первому сообщать о ересях и нововведениях и в отдельных случаях он одним своим авторитетом может разрешить некоторые недоумения («следует послать к Римскому патриарху с той и другой стороны, и пусть оттуда будет принято утверждение веры»[17]), тем не менее, право и власть окончательного и непогрешимого суда принадлежит только «пятиглавой власти Церкви», собору пяти патриархов:

«Речь идет не о предметах мирских и плотских, судить о которых имеет власть царь и мирской суд, но о божественных и небесных догматах, что вверено не кому-нибудь, а лишь тем, которым сказал Сам Бог Слово: “что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” (Мф.16:19).
Кто же те, которым это вверено? Апостолы и их преемники. Кто эти преемники? Нынешние патриархи: Римский, Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский. Это – пятиглавая власть Церкви. Им принадлежит право произносить суд о божественных догматах
»[18].

Хотя в рамках Вселенского собора власть первенствующего патриарха — Римского понтифика — является «наивысшей»[19], отдельно от прочих предстоятелей он не имеет власти над всей Вселенской Церковью: «Невозможно… созвать [Вселенский] собор без согласия пяти патриархов»[20].

Прп. Феодор, разумеется, не может допустить, чтобы Собор всех патриархов мог погрешить. Что же касается решений Римского понтифика самого по себе, он позволяет себе в некоторых случаях отзываться о них крайне пренебрежительно и прямо отвергать их. Когда папа отказался в очередной раз вмешаться в дело о «прелюбодейной ереси»[21], преподобный Феодор расценил это как соучастие в ней. Писал он об этом так: «Что же касается папы, то какое нам дело, так он поступает или иначе? Он, прости, возносится на собственных крыльях, по пословице. Ибо когда он сказал, что нисколько не заботится о явных грехах священника, то не священника какого-нибудь, но Главу Церкви он осмеял через это и презрел, так что нам стыдно и слышать»[22]. Интересно, что критикуя папу, преподобный вводит упоминание подлинного Главы Церкви — Христа, тем самым обостряя свой укор в адрес понтифика. Впрочем, прп. Феодор полагает необходимым критиковать патриархов («глав») в умеренном и мягком тоне[23].

Таким образом, несомненно, что для прп. Феодора епископ Рима как первенствующий патриарх Вселенской Церкви имел особое значение и наивысшие власть и авторитет, однако они не могли осуществляться сами по себе, но только в контексте соборной пентархической системы. Первое и главное преимущество римского понтифика состоит в том, что ему подобает «составлять законный собор»[24] пяти патриархов, пятиглавой власти Церкви, через которую Дух Святой направляет народ Божий в земном странствии.

2. Почетные титулы патриархов у прп. Феодора Студита.

Что же касается почетных титулов «главы», «пастыреначальника» и «первого из патриархов», которыми преподобный щедро венчает Римского понтифика, то их же он прикладывает и к иным патриархам. Так, например, он пишет патр. Александрийскому: «Важнее всего — известить божественнейшую главу твою, как состраждущую членам целого тела Церкви, постигшие нас здесь бедствия, весть о которых, как я думаю, разнеслась до крайних пределов вселенной ввиду важности этого зла»[25], — и тем самым усваивает Александрийскому патриарху попечение о всей Церкви.

Подлинно же наивышее достоинство прп. Феодор усваивает вовсе не Римскому, а Иерусалимскому предстоятелю: «Ты первый из патриархов, хотя и считаешься пятым. Ибо где Епископ душ и Архиерей всех и родился, и совершил все Божественные дела, и пострадал, и погребен, и воскрес, и жил, и вознесся, там, без сомнения, наивысшее достоинство»[26]. Без колебаний прп. Феодор просит Иерусалимского патриарха вмешаться в дела Константинопольской Церкви, поскольку в условиях господства ереси понятие канонических границ теряет свой смысл: «Будь же ты, Блаженнейший, для нас одним из двенадцати апостолов, возбуди недремлющее Око, с премудрой целью почивающее, ибо мы совершенно погибаем. Если есть какое–либо другое средство помощи для уврачевания немощных, то ты, как опытный, поспеши. Просим, святейший, убеждаем, умоляем. Мы — твои члены, ибо все верные — тело Христово, а порознь — члены (1 Кор.12:27)»[27].

Наконец, и самого свт. Никифора Константинопольского прп. Феодор именует «высшей вершиной божественных глав» (т. е. патриархов)[28].

Разумеется, было бы нелепо оспаривать тот факт, что и количество почетных титулований, и объем реальных полномочий, стоящих за этими титулами, применительно к Римскому епископу несколько больше, чем в случае с иными патриархами. И все же приведенные выше примеры показывают, что не следует видеть в именованиях Римского епископа свидетельство его верховной власти.

3. О каноническом управлении в условиях ереси.

Множественные призывы к иным патриархам вмешаться в дела Константинопольской Церкви следует объяснять не признанием их иерархической власти над оной, а ситуацией господства ереси, в которой каноны в полной мере не могут быть применимы. Прп. Феодор проговаривает это прямо: «Вопрос. О пресвитерах, рукоположенных в Риме, Неаполе и Лонгобардии без извещения и отпущенных: следует ли принимать таких и иметь общение с ними, вместе вкушать пищу и вместе молиться?
Ответ. Во время ереси, по необходимости, не все бывает непременно по правилам, установленным во время мира. Так, мы видим, поступали и блаженнейший Афанасий, и святейший Евсевий, которые оба совершали рукоположение над лицами не своей области. И теперь, видим, совершается то же самое при настоящей ереси
»[29].

4. Свт. Никифор Исповедник о верховной власти в Церкви

В вопросе о высшей церковной власти между св. Никифором и св. Феодором существовало глубокое согласие. Патриарх Никифор описывает высшую власть в Церкви так же, как и Студийский игумен — как соборное согласие патриархов со всей вселенной:

«Так именно повелевает издревле церковный закон, чтобы все сомнительное и спорное в церкви Божией решалось и определялось вселенскими соборами, с согласия и одобрения архиереев, занимающих апостольские престолы»[30].

Среди этих патриархов наибольшая власть и значение принадлежит первенствующему, в эпоху св. Никифора — Римскому — патриарху:

«Созван [Седьмой Вселенский собор] был совершенно правильно и законно, ибо согласно древле изданным божественным установлением на нем присутствовало и председательствовало не малое число от западного удела, т. е. старого Рима. Без них (римлян) учение, появляющееся в церкви, издревле узаконенное каноническими установлениями и священными обычаями, никогда не может получить одобрения или быть принято к исполнению, так как они получили жребий начальствовать в священстве и им вручено это достоинство от первоверховных апостолов»[31].

Обратим внимание, что св. Никифор не пытается преуменьшить значимость первенствующего Римского престола. Напротив, он всячески подчеркивает авторитет этой Церкви, хотя, как мы помним (см. выше) и не признает за отдельной взятой Римской Церковью власти над иными Церквами.

Заключение

В богословии святых Отцов эпохи иконоборчества мы можем проследить строго определенные экклезиологические идеи. Первенствующий патриарх имеет особые, совершенно уникальные высокие полномочия, однако только в рамках соборной системы и согласия иных патриархов. Имея наивысшую власть и полномочия на Соборе, он сам по себе не является безошибочным и не имеет безусловной иерархической власти над иными Церквами, которые принципиально не подчинены ему. Тем самым сохраняется и необходимое для церковного порядка первенство одного из патриархов, и фундаментальное равенство всех Церквей. Отцы этого периода не касались вопроса о том, как следует действовать, если необходим собор для осуждения первенствующего епископа, но в истории Церкви, как мы помним, Пятый Вселенский собор оставил нам прецедент подобного[32].

Следует отметить, что такие воззрения не были личной принадлежностью прп. Феодора, свт. Никифора и иных, но являлись (и являются) церковно-вероучительной нормой, закрепленной Седьмым Вселенским собором. Седьмой Вселенский собор, опровергая иконоборческий собор в Иерии, «дал подробное описание критериев Вселенского Собора, как они понимались тогда: соглашение (συμφωνία) глав Церквей, сотрудничество (συνεργία) епископа Рима, и согласие других патриархов (συμφρονοῦντες). Вселенский собор должен иметь свое собственное число в последовательности вселенских соборов, и его учение должно соответствовать учению прежде бывших соборов»[33]

_______________________________

[1] Феодор Студит, прп. Послание 1.33, папе Льву III (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/33)

[2] Феодор Студит, прп. Послание 2.12, папе Пасхалию (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/71)

[3] Феодор Студит, прп. Послание 2.13, папе Пасхалию (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/72)

[4] Феодор Студит, прп. Послание 2.63, Навкратию сыну (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/122)

[5] E. Siecienski. Papacy and the Orthodox. 228-229 страницы электронной книги

[6] Феодор Студит, прп. Послание 2.1, к иконоборческому собору (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/60)

[7] Феодор Студит, прп. Послание 2.177, к Петру никейскому (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/365)

[8] Никифор Константинопольский, свт. Послание Льву, папа Римскому (https://azbyka.ru/otechnik/Nikifor_Konstantinopolskij/poslanie-ko-lvu-iii/)

[9] См. нашу заметку https://vk.com/@photian-augustinus

[10] Никифор Константинопольский, свт. Защитительное слово ко Вселенской Церкви относительно нового раздора по поводу честных икон (https://azbyka.ru/otechnik/Nikifor_Konstantinopolskij/zashhititelnoe_slovo_po_povodu_chestnykh_ikon/)

[11] См. нашу заметку https://vk.com/@photian-claves

[12] Феодор Студит, прп. Послание 1.36, к Евпрепиану (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/36)

[13] Феодор Студит, прп. Слово LXII (http://www.odinblago.ru/asketika/feodor_studit/61_70_/)

[14] Феодор Студит, прп. Завещание (http://www.orthlib.ru/Feodor_Studit/96.html)

[15] Пентархия (от πέντε и ἀρχή, пятивластие) — представление, согласно которому высшая власть в Церкви принадлежит совместно всем патриархам (на протяжении большей части церковной истории их было пятеро, отсюда и термин).

[16] E. Siecienski. Papacy and the Orthodox. 229 страница электронной книги

[17] Феодор Студит, прп. Послание 2.129, Льву Сакелларию (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/188)

[18] Там же.

[19] Там же.

[20] Там же.

[21] Подробнее о «прелюбодейной ереси» см. Лебедев А. П. История Разделения Церквей в IX, X и XI веках. Век девятый (https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej_Lebedev/istorija-razdelenija-tserkvej-v-ix-m-x-i-xi-vekah/1)

[22] Феодор Студит, прп. Послание 1.28, монаху Василию (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/188)

[23] См. там же: «Впрочем, просим, будем осторожно говорить о главах и не станем высказываться так резко».

[24] Феодор Студит, прп. Послание 1.33, папе Льву III (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/33)

[25] Феодор Студит, прп. Послание 2.14, патриарху Александрийскому (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/73)

[26] Феодор Студит, прп. Послание 2.15, патриарху Иерусалимскому (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/74)

[27] Там же.

[28] Феодор Студит, прп. Послание 2.79, Никифору, святейшему патриарху (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/138)

[29] Феодор Студит, прп. Послание 3.85, Мефодию монаху (https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/275)

[30] Никифор Исповедник, свт. Слово в защиту непорочной, чистой и истинной нашей христианской веры и против думающих, что мы поклоняемся идолам (https://azbyka.ru/otechnik/Nikifor_Konstantinopolskij/slovo-v-zashitu-neporochnoj-chistoj-i-istinnoj-nashej-hristianskoj-very-i-protiv-dumayushih-chto-my-poklonjaemsja-idolam/)

[31] Там же.

[32] См. нашу заметку https://vk.com/@photian-vigilius

[33] На это описание признаков Вселенского собора ссылается документ смешанной богословской комиссии по диалогу между Римокатолической и Православной Церквами «Соборность и первенство в первом тысячелетии», подписанный в Кьети в 2016 г. представителями Римокатолической церкви и всех Православных Церквей, кроме Болгарской, чьи представители отсутствовали на заседании; сам текст из Деяний Седьмого Вселенского собора см.: https://azbyka.ru/otechnik/pravila/dejanija-vselenskikh-soborov-tom7/1_14Русский перевод самого документа см. https://vk.com/@photian-synodalitas

Источник: страница П. А. Пашкова в социальной сети «ВК».

Formula Hormisdae: победа папства, которой не было

Каноническая несостоятельность Флорентийского собора

Ожидать ли визита Римского Папы?

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *